— Хорошо, — медленно сказал он. — Даже если мне удастся дезертировать — что дальше?
— Понятия не имею, — разочаровала его Эйнджела. — Это только твоя жизнь и тебе решать, что дальше. В этом прелесть и проклятье свободы.
— И моей жизни, — мрачно ответил Чимбик. — Это вы можете себе позволить строить планы на будущее, заботиться о детях, устраивать кровную вражду на несколько поколений… А мы? Такие, как я? Сколько нам осталось лет жить? Десять? Или, если повезёт, двадцать?
В этот момент в кабинет вежливой тенью проскользнул официант с подносом и принялся расставлять тарелки с заказом, и клон замолчал, воспользовавшись возможностью не продолжать этот разговор. Эйнджела тоже молчала, будто почувствовав его состояние. Хотя, почему «будто»? Она ведь эмпат, напомнил себе клон.
Звон посуды утих, дверь за официантом закрылась и Лорэй всё же нарушила образовавшуюся тишину.
— От планов мало толка, милый. Мы с Ри строили планы, и они раз за разом рушились. А что до остального… ты запросто можешь пережить и меня, и всех на этом лайнере, — неожиданно цинично закончила она.
— Это как так? — удивлённо вскинул голову сержант, старательно изображавший увлечённость ужином.
— Так же, как ты уже пережил джедая с его учеником, — напомнила Эйнджела, даже не взглянувшая на еду. — Кому и сколько осталось не знает никто.
— А, Вы про это… — несколько разочарованно протянул Чимбик и вернулся к еде, хотя аппетит у него пропал — так сильно подействовали на него слова девушки. Не чувствуя вкуса, он молотил зубами рыбу, моллюсков, закусывая всё это ломтями деликатесного тёмного набуанского хлеба.
Подчистив тарелку, сержант молча допил сок, а затем сказал:
— К сожалению, даже тут я в минусе — если что-то случится с этим раззолоченным корытом, то вместе со всеми пассажирами точно так же схлопнусь и я.
— Ты прекрасно понял, о чём я, — флегматично ответила Эйнджела, едва притронувшаяся к еде. Её взгляд блуждал по украшавшим стены гобеленам с пейзажами Набу, но смотрел куда-то сквозь них.
— Да понял, — Чимбик воровато огляделся и, сунув руку под парик, с наслаждением поскрёб затылок. — Только уходить я всё равно не буду. Там… — он ткнул рукой куда-то в сторону кормы лайнера, — … остались мои братья. И, как бы то ни было, я их не предам и не брошу. Мы вместе жили, росли, учились — вместе и погибнем. Или выживем, тут уж как повезёт… — он невольно вздохнул, вспомнив снимки со спешно укрепляемого Рилота в местных газетах.
Взгляд Лорэй, до того бесцельно блуждавший по стенам, остановился на Чимбике и клону почудилась искорка теплоты в нём.
— Это и есть глупость и нелогичность, о которых рассказывают в песнях и представлениях вроде сегодняшнего.
— Не бросать своих? — уточнил сержант.
— Одна из них, — согласно склонила голову Лорэй. — Список подобных глупостей довольно велик, а потому и сюжеты произведений искусства весьма разнообразны. Но, если подумать, сводятся всегда примерно к одному и тому же. Пьесы, баллады, романы, легенды, сказки и песни большинства народов с самых разных планет рассказывают одни и те же сюжеты на разные лады.
— А я ни одной не знаю, — огорчённо признался Чимбик. — Только строевые… ну, песни, и нашу, «Водэ-ан». А всё остальное — нет…
Мимолётное удивление на лице Эйнджелы сменилось предвкушением:
— Мне кажется, я знаю, как мы проведём остаток этого вечера…
— И как же? — с забавной смесью жадного любопытства и опасения спросил Чимбик.
Эйнджела только загадочно улыбнулась и посоветовала поскорей заканчивать ужин.
Покинув кафе, Лорэй подошла к ближайшему общественному терминалу и вызвала карту магазинов лайнера. После тщательного изучения описаний бутиков, лавочек и магазинов, она удовлетворённо кивнула и неожиданно обратилась к клону: