Итак, как говаривал один мой знакомый врач-проктолог, заглядывая в анус, приступим:
Однажды, где то далеко, далеко — за семью морями и десятью горами, в тридевятом царстве и тридесятом государстве — жил да был (нелюбимый всеми, своими неверными подданным): узурпатор и тиран, батюшка царь-государь — его превосходительство Мудазвон-1. Не то чтобы он был уж сильно плохой или жестокий, да вроде бы и нет. Такой как все диктаторы, хотя, было у него одно психо-гастрономическое отклонение — любил он людей.
Точнее будет сказать — любил он их кушать. Сильно любил, особенно юных отроков и отрочиц. Попросту говоря, был каннибалом, что ни удивительно при абсолютной тирании.
А что же народ? А народ, каждую неделю (по очереди) поставлял их, ему ко двору. Не забывая прославлять его за то, что он свой, местный тиран и ещё за то, что нет войны. А чтобы народ не болел и выглядел аппетитно, средств с казны на элементарную медицину и на продукты питания с ГМО — не жалели. Периодически в его царстве-государстве, несколько раз в год, даже проводились спортивные игрища. Победителю которых, оказывалась высокая честь, быть съеденным, тут же на арене, с лавровым венком.
Но народ уже привыкший к таким отклонениям своего тирана — не роптал. Кормят, поят, развлекают, и войны нет. А что ещё надо, простому народу? Правильно, чтобы твоя очередь не наступила, раньше соседской.
Вот так вот, подданные добрели и процветали — в царстве-государстве, царя-батюшки, его превосходительство Мудазвона-1
Узурпатор, тиран и повелитель вселенной — его превосходительство Мудазвон-1, любил обедать в своём мрачном замке — в гордом одиночестве. Причиной его затворничества, был страх смерти, простое — понятное всем смертным людям чувство. Но в том, то и дело, что тиран был ни такой, как все. Он-то считал, что он бессмертен — в этом, он всегда убеждал свой народ, который всё ещё оставался в живых. Почему ещё оставался? Разве правитель не обязан заботиться, о благосостоянии своих подданных? Конечно, обязан. Если это нормальный, адекватный правитель — обладающий чувством меры, умением здраво мыслить, ну и конечно же нормальным гастрономическим вкусом.
В нашей сказке ни одно из этих качеств, не было присуще нашему тирану. Зажрался наш батюшка-государь. Зажрался. Превысил квоту любви к своим подданным. Народ перестал восполнять свои потери. Надо было, что-то срочно предпринимать, уж больно эта новость, принесённая главным министром, опечалило чело тирана. Было от чего задуматься. Даже юная плоть, победительницы последних игрищ, ублажавшая его какое то время в постели, а теперь приготовленная в специях, по особому рецепту и поданная на хрустальном блюде, не веселила.
— Так, что же будем делать!? — сурово глядя своему главному министру в глаза, грозно изрёк диктатор. — Давай выдвигай идеи, не то твои дети будут следующими!
Главный министр стоял бледный, как свежевыбеленная стена. Со стороны — это выглядело комично — двухметровый министр и напротив него, полутораметровый карлик-тиран.
Было бы смешно, если бы не было так страшно. Во владении у карлика-тирана имелся сказочный меч-кладенец. Головы он рубил не меряно и, что самое главное, не раздумывал и не тупился.
— Ну, так, что ты надумал? — торопил министра с ответом тиран.
— В виду создавшегося положения, предлагаю выступить на защиту наших дальних соплеменников в соседнем царстве-государстве. Пойти, так сказать с миротворческой миссией… И людишек защитим от соседнего изверга-царя и запасы продовольственные, его людишками восполним.
— Что ты плетёшь, как же я пойду на него войной, если у меня с ним подписан договор о ненападении, мире и дружбе!?
— Не войной, царь-батюшка, не войной, а с миротворческой миссией. Он подлец такой, проповедует у себя в царстве-государстве здоровый образ жизни, запретил табак, ввёл сухой закон. Его народ ропщет. Требует водки и зрелищ. У него давно зреет смута. Есть у меня несколько запроданцев, готовых за деньги и мать родную продать. Зашлём их к нему, и пусть мутят народ. А когда созреет и выйдет эта буча из под его контроля, тут уж мы, аки голуби-миротворцы и объявимся.
— С кем же мы пойдём — остались только старые, да хворые. Нас враз его ушкуйники посекут на капусту, — продолжал сомневаться тиран.
— К тому времени, у него никого уже не останется, кто сам от внезапной хвори помрёт, кого перекупим, а кого и споим. Наши запроданцы постараются. Так, что не сумлевайся, батюшка-государь, всё исполним в лучшем виде. Взъедешь в завоёванную столицу верхом — на белом коне. Аки богатырь былинный.