Так и прослужил бы там Чепель вечным вахтенным по кораблю, но случилось то, что и должно было случится.
Объявилась в заморских краях вражья сила и стала требовать от главного сатрапа-воеводы, какую-то пропавшую совесть: «Подавай мне вашу совесть, не то война и полное уничижение».
Испугался не на шутку главный сатрап и собрав возле себя своих министров и воевод, произнёс такую речь:
— Видеть не видывали, слыхать не слыхивали, жили, не тужили и нате вам здрасьте появилось какое-то мурло с припаянной головой и начинает качать права. Мало того, что требует какую то совесть, но ещё и хочет, чтобы вернули мы ему арапскую волость, а не обосцить он то, что серет!? А посему, мы тут с женой посовещались, я решил и повелеваю:
— Тому, кто супостата того завоюет, а тем паче возьмёт в полон; жаловать внеочередными воинскими званиями — немерянно, денежным довольствием — несчитанно, а так же получит он в вечное володение пропавшую совесть. Чтобы служил, он нам значит, за эталон. Быть по сему! Я сказал!
Произнеся эту речь, обвёл главный сатрап своих верных упырей, грозным взглядом и нахмурился в ожидании ответа. Но молча, стояли перед ним его министры и воеводы ибо со званиями и наградами вроде всё понятно. А вот, как быть с совестью — это вопрос! Никому не хочется служить за честный эталон и прослыть белой вороной.
Тогда решили отцы командиры кинуть жребий. И выпал жребий на мелкую козявку, ничтожество мичмана Чепеля: «Мол не захочет честно жить — найдёт выход».
Ох, и запечалился, ох и закручинился наш молодец. Это не у безответных матросов паёк тырить. Было от чего впасть в отчаяние. И не столько лютая сеча его страшила, сколько грызла мысль, что все вокруг будут тырить и воровать, а он будет один честный, белый и пушистый.
Ну, горюй не горюй, а дело делать надо. Потому собрался он на другой день, подпоясался, взвалил на плечи мешок, взял в руки свою верную боевую палицу, ласково именуемую в народе АКМ-47, поклонился родимой земле и отплыл за тридевять земель, воевать супостата.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ли коротко, но провёл мичман Чепель во чужой земле, в поисках супостата десять лет и три года. И по каким только царствам и государствам он его не искал… И таки не нашёл. Забоялась видно вражья сила нашего молодца-удальца. Хорошо, что с трофеями проблем не было; гребли отважные воители и пряжу мохеровую заморскую, и ткань кремпленовую америкосовскую, и дивного тихого хода швейцарские часы Сейко. Но больше всего приглянулись нашему герою красоты неописуемой ажурные золотые изделия. Умели арапские кудесники их выплавлять из простой бронзы, которую ченчевал им мичман Чепель, имевший неограниченный доступ к закромам Родины. А самое главное, что ценилось там и на что можно было сменять всё, так это деревянные червонцы — деньги ходившие в родном царстве-государстве мичмана Чепеля и которые он, повинуясь своему крысиному естеству, контрабандой таскал за собой.
За один деревянный червонец можно было получить в арабском царстве пять метров кремплена или одни часы Сейко, которые при счастливом стечении обстоятельств, взяв в долю упыря, можно было загнать у себя на родине за двадцать червонцев. Понял Чепель, что не так страшен чёрт, как его малюют — и на поле брани есть свои маленькие радости. Главное подольше не побеждать вражину супостата, чтобы не отыскали пропавшую совесть и ею же не наградили.
Но всему хорошему, даже в сказке, приходит конец. Выследили плохие люди, а скорее всего, донёс упырь, не довольный своей долей, на нашего борца за личное обогащение и… Ничего. Почти ничего не оставили. Всё, что наживал непосильным трудом. Всё буквально всё — отняли плохие люди. Хорошо, что ещё под суд не отдали. Под суд, то не отдали, а с судна списали, отправив в отставку
А вот тут то и запечалился, а вот там то и закручинился наш молодец. Делать то он толком ничего не умеет, припасы на исходе, а тут ещё и старый главный сатрап приказал долго жить, батарейки во время не поменяли, а то бы ещё пожил. А новому молодому сатрапу не до войны с супостатами, он всё понимаешь ли, какой-то консенсус ищет с ними. Какой такой консенсус-монсенсус, того он видно уважаемый читатель и сам не знал. Потому, как начал в пропьянцованной державе с сухого закона, так и закончил полным её развалом и рекламой пицы, но уже как частное лицо.
2
Пришли новые времена.
Собрались однажды в тёмном бору, тёмной ночью, ушкуйники-упыри.
Посовещались и стали решать, пока новый главный сатрап жуёт сопли, как раздербанить его царство-государство, на удельные княжества. Чтобы неповадно другим было. Как говорится — бей своих, чтоб чужие боялись. И как слушали, решили — так и постановили… Раздербанить!