— И я тогда с тобой, — вызвался свекор.
— Петрович, а как же любовь? — не унималась Элла, приставая к мужчине.
— Отстань, тебя твой муж дома ждёт. Одевайся Ирочка, а я пока вызову такси.
Машина-такси, сверкая огнями, как новогодняя ёлка, подъехала к подъезду ровно в полдвенадцатого. Таксист, одетый в костюм Петрушки, не говоря ни слова, распахнул перед ними двери машины, уселся на своё место и прогазовав двигателем, рванул машину с места в карьер.
— Нам бы где-то шампанского раздобыть, — пробурчал на конец-то, пришедший в себя Петрович.
— Шампанского? — хмыкнул таксист. — Не проблема. Здесь в другом неувязочка: Где ваши карнавальные костюмы? Так спешили на новогодний карнавальный бал, что забыли их дома? Скажите спасибо мне. Там на заднем сиденье стоит коробка, возьмите из неё себе всё, что посчитаете нужным.
— Вы нас не за тех приняли… — начала было говорить Ирина, стараясь указать таксисту на его ошибку.
— Молчи дура, — прошипел Петрович, врезав ей локтем под рёбра. — От дармовщинки ещё никто не отказывался. Одевай кокошник, поверх куртки — сарафан, на лицо маску накинь, будешь снежинкой, а я прикинусь старым козлом. Выпьем по фужеру, другому, прицепим шампанского и домой.
— Вот это правильно, — услышав их разговор, сказал таксист. — Все говорят не за тех принимают, а как дорвутся до халявы, так не удержишь, — и, паркуя машину возле загородного дворца, добавил, — всё господа хорошие приехали, выметайтесь. У меня ещё несколько срочных вызовов.
Такси, подмигнув габаритными огнями, обдало их снежной пылью и скрылось вдали.
— Ну, и куда этот клоун нас привёз? — всматриваясь в огромный двухэтажный дворец, сияющий огнями, — спросила Ирина,
— Да действительно интересно, — задумался и её свекор. — Где же тут магазин с шампанским? Позвонить что ли? — увидев на двери кнопку звонка, спросил он.
— Звоните папа, раз приехали. Не замерзать же нам здесь в лесу.
Петрович.
Петрович подошёл к двери, зачем то перекрестился и нажал на звонок. Огромная дверь бесшумно распахнулась и появившийся в воздухе парящий маленький человек в одежде эльфа, поприветствовав их. Он подхватил Ирину под руку и полетел с ней по коридору, к распахнутой двери из которой доносились звуки музыки. Петровичу пришлось бежать за ними следом. Как он не торопился, эльф первым долетел до двери, и исчез вместе с Ириной в огромной бальной зале, среди маскарадной людской суеты. Петрович попытался было их искать, но тут к нему подскочила полуобнажённая нимфа и увлекла его в головокружительный вальс.
Сказав, что нимфа была полуобнажённая, автор преувеличил. Нимфа была одета в прозрачную тунику, так хитро повязанную на её теле, что практически выставлялось наружу всё то, что должно было быть под ней скрыто.
Петрович, нырнув в её объятья, окунулся в белоснежный прибой её волос и, потерявшись во времени и пространстве, закружился с ней в танце. Нимфа прижималась всё плотнее и плотнее к нему своим разгоряченным телом. Петрович начал уже чувствовать подъём некоторых своих членов, как вдруг дала знать о себе прошлогодняя жажда. Очарование прекрасной незнакомкой исчезло; Петрович вынырнул из очаровательного соблазна и осмотрелся вокруг. Казалось, что ничего не изменилось за то время, когда он вошёл в зал; музыканты так же выдували ноты, народ, так же веселился, а вот с висевшими на стене часами творилось что-то непонятное, они по-прежнему показывали без пяти минут полночь,
Вообще со временем творилось что-то не понятное. Время не шло вперёд, оно топталось на месте, призрачно обещая вечное блаженство.
Откуда-то издалека неожиданно донеслось блеяние козла.
«Экая хрень», — подумал Петрович отметив эту несуразицу со временем и снова переключился на свою проблему — надо было срочно опохмелиться. Кружась с нимфой по залу, Петрович увидел вдалеке дверь с табличкой «Буфет». Нимфа тут же, без сожаления была брошена на произвол судьбы, а Петрович, как стайер, рванул к буфету.
Двери помещения буфета распахнулись и проглотили сгорающего от жажды Петровича.«Ну наконец то, отведу душу» — вздохнул он облегчённо, попав в буфетный бар заставленный всевозможными спиртными напитками.
— Бармен, налей сто пятьдесят водочки со льдом и апельсиновый сок, — подойдя к стойке бара, сделал он заказ человеку, с двойным подбородком, одетому в старую форму бармена.
Старый бармен, не торопясь, осмотрел костюм Петровича, хитро сощурился, поковырялся пальцем в своих в зубах. Через какое-то время достал какую-то соринку, очень внимательно её рассмотрел, и только после этого процедил: