Инесса. (нетерпеливо.) Я вижу, что пока ты Карл Иванович будешь здесь, таки телиться, я упущу своё женское счастье, (вытаскивает из-за стола художника), Пойдём со мной мой Рэмбрант, я тебе попозирую, у себя в костюмерной.
Пётр. (командным голосом.) Сиди на месте корова, пока нас официально не развели, я ещё твой муж. (бьёт без размаха Льва Соломоновича по уху, тот улетает в угол). Если мало могу добавить.
Лев Соломонович. (под большим впечатлением от затрещины.) Мерси-с вполне достаточно. (потирая ухо). Я всё понял.
Ада Карловна. (грозно, на правах победительницы конкурса.) Где председатель жюри, где он? Я требую занести мою победу в официальный протокол!
Аркадий. (удивлённо.) А действительно, где наш не сгибаемый борец за правду, где председатель жюри? Куда он исчез, пока мы были заняты, конкурсом? (пересчитывает людей в кабинете). Не хватает ещё Эльвиры.
Виктор Петрович. (ехидно.) Понятно — Эльвира по ней прошлось полмира.
Лев Соломонович. (гневно.) Я паааапрошу не делать грязных намёков, тем более в отсутствии порядочных здесь дам! Чееерт возьми!!! Я Вам в морду дам! (порывается встать). Все на поиски, все за мной, (его энергия иссякает и опустив голову себе на грудь он засыпает в своём углу).
Виктор Петрович. (удивлённо.) Что это с ним? Чего это он так взбеленился?
Аркадий. (спокойно.) Да кто его знает. Хотя может он её любит или ревнует?
Ада Карловна. (кокетливо). Да нужен он вам. Он уже никакой, может до завтра и проспится. А Вы я смотрю музчинка ещё хоть куда, (ложит свою руку Аркадию, на его причинное место). Не хотите пройтись поискать наших голубков?
Аркадий. (возмущенно.) Побойтесь бога. (отодвигается от неё). Да я ведь Вам во внуки гожусь!
Ада Карловна. (кокетливо.) Иди ко мне внучёк, я тебя приголублю. А хочешь, я только для тебя на столе станцую? (залезает на стол и, круша посуду, начинает в такт музыки выкидывать коленца.)
Виктор Петрович. (удивлённо.) Совсем бабы осатанели. И чего им неймётся?
Аркадий. (спокойно.) Бабе сорок пять и баба ягодка опять. Принцесса. Нет, королева бала…
В кабинете гаснет свет. В сумеречном свете окна, мелькают полуобнажённые тени. На фоне музыкальной мелодии 7/40, слышны приглушённые любвеобильные стоны.
Новогодний вечер плавно перетекает в знойную Новогоднюю ночь
Действие четвёртое.
Картина четвёртая.
Действие происходит на сцене Дворца Культуры, утром первого января в 12 часов дня. Премьера детского спектакля «Буратино». На сцене идёт спектакль, труппа играет, как всегда великолепно и не скажешь, что после перепоя — на автопилоте. Пётр, играющий ковбоя Джо, полностью саботируя предложенный Львом Соломоновичем текст, связал Аркадия, играющего деда Мороза и несёт какую то несусветную чушь, пытаясь узнать у того, куда он девал украденную Мальвину. Свои вопросы он периодически, аргументирует чувствительными тумаками. Опухшее от тумаков и перепоя лицо деда Мороза не выражает никаких эмоций. Что ещё больше раззадоривает ковбоя Джо и зрителей с первых рядов. Слышны детские крики — «Дай ему ещё. Да дай так, чтобы он обосрался, мудак старый», — слышно как за дедушку Мороза вступается какая-то девочка — «Да ты сам мудак, а он хороший. Он мне вчера подарил куклу». Слова подкрепляются глухим ударом сумки по голове. Слышны звуки борьбы. Поборолись-успокоились. Снова смотрят новогоднюю сказку. А на сцене заглушая музыкальное сопровождение спектакля, со сказочного домика несётся густой храп, спящего там работника сцены Петровича, играющего Буратино. Лучше всех чувствует себя на сцене Карабас Барабас. Он похмеляется, комфортно расположившись с лисой Алисой на пеньках. И видимо под влиянием спиртного, перепутав действие, он читает поэму о Василии Тёркине. Лиса Алиса механически кивает ему головой, заедая разбавленный спирт воблой. Приведённый ею же их домашний пудель, изображающий Артемона, крутится у всех под ногами, внося сумятицу и без того в сумбурную игру актёров. За сценой царит паника — отсутствует Мальвина, она же Снегурочка, а по жизни ученица художника Льва Соломоновича — Эльвира. Её учитель, а сейчас режиссёр Лев Соломонович, пребывает в лёгкой похмельной прострации. Директор Дворца Культура Виктор Петрович, суетится в кулисах, вспоминая за чью-то мать и за аванс, который надо будет, кому-то возвращать, в случае провала спектакля.
Лев Соломонович, (гневно.) Уволю. Как только появится, так сразу же и уволю. Миньетчица, дрянь. Никакой ответственности и уважения к коллективу. (Поворачивает голову на шум в кулисах). Что у Вас там случилось господин директор?
Виктор Петрович. (не сдерживаясь.) Да милая. Да. Давай ещё Давай. ОООО… Хорошо-то, как. Маша!