А что-же ребёнок? Плод, так сказать запрещённой любви? А ровным счётом ничего — отдали в детдом. Придумав ему новую биографию и дали фамилию Чепель.
Вот такая в кратце история появления на свет нашего героя.
И если ты думаешь, уважаемый читатель, что сказка на этом и заканчивается, то уверяю тебя — ты таки ошибаешься. У нас есть, что ещё рассказать.
Герой наш в детдоме особыми талантами не блистал, среди сверстников ничем не выделялся. Хотя был ими не то, что не любим, я бы даже сказал: *Презираем ими за его же стукачество*.
То они его головой в парашу окунут, то в морду дадут, а то и того хуже бойкот объявят.
Вот таким вполне лояльным и готовым на всё и был выпущен во взрослую жизнь наш герой; без высшего образования, без практических навыков и без желания работать.
Попавшись на воровстве, а надо сказать, что воры хоть и считались в том царстве-государстве социально-близкими, но наказывались они жестко и незамедлительно. Взяв с нашего героя подписку о сотрудничестве, соответствующие органы, поставили его перед выбором — либо к папе на Север снег убирать, либо служить на королевский флот. И вот тут-то почувствовал Чепель своим крысиным нутром, что надо выбирать королевский флот.
Что он и сделал. Попав в Экипаж не пошёл как все хлопчики в матросы срочной службы, а ведомый своим крысиным чутьём записался в школу мичманов и прапорщиков.
Отточив там своё мастерство стукача, через два года получив погоны мичмана и полное прощение грехов молодости, он был перераспределён на военные суда — в количестве трёх штук, того царства-государства.
Так и прослужил бы там Чепель вечным вахтенным по кораблю, но случилось то, что и должно было случится.
Объявилась в заморских краях вражья сила и стала требовать от главного сатрапа-воеводы, какую то пропавшую совесть: «Подавай мне вашу совесть, не то война и полное уничижение».
Испугался не на шутку главный сатрап и собрав возле себя своих министров и воевод, произнёс такую речь:
— Видеть не видывали, слыхать не слыхивали, жили не тужили и нате вам здрасьте появилось какое-то мурло с припаянной головой и начинает качать права. Мало того, что требует какую то совесть, но ещё и хочет, чтобы вернули мы ему арапскую волость, а не обосцить он то, что что серет!?А посему, мы тут с женой посовещались, я решил и повелеваю:
— Тому кто супостата ентого завоюет, а тем паче возьмёт в полон; жаловать внеочередными воинскими званиями — немерянно, денежным довольствием — несчитанно, а так же получит он в вечное володение пропавшую совесть. Чтобы служил он нам значит за эталон. Быть по сему! Я сказал!
Произнеся эту речь, обвёл главный сатрап своих верных упырей, грозным взглядом и нахмурился в ожидании ответа. Но молча стояли перед ним его министры и воеводы ибо со званиями и наградами вроде всё понятно. А вот как быть с совестью — это вопрос! Никому не хочется служить за честный эталон и прослыть белой вороной.
Тогда решили отцы командиры кинуть жребий. И выпал жребий на мелкую козявку, ничтожество мичмана Чепеля: «Мол не захочет честно жить-найдёт выход».
Ох и запечалился, ох и закручинился наш молодец. Это не у безответных матросов паёк тырить. Было от чего впасть в отчаяние. И не столько лютая сеча его страшила, сколько грызла мысль, что все вокруг будут тырить и воровать, а он будет один честный, белый и пушистый.
Ну горюй не горюй, а дело делать надо. Потому собрался он на другой день, подпоясался, взвалил на плечи мешок, взял в руки свою верную боевую палицу, ласково именуемую в народе АКМ-47, поклонился родимой земле и отплыл за тридевять земель, воевать супостата.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ли коротко, но провёл мичман Чепель во чужой земле, в поисках супостата десять лет и три года. И по каким только царствам и государствам он его не искал… и таки не нашёл. Забоялась видно вражья сила нашего молодца-удальца. Хорошо, что с трофеями проблем не было; гребли отважные воители и пряжу мохеровую заморскую, и ткань кремпленовую америкосовскую, и дивного тихого хода швейцарские часы Сейко. Но больше всего приглянулись нашему герою красоты неописуемой ажурные золотые изделия. Умели арапские кудесники их выплавлять из простой бронзы, которую ченчевал им мичман Чепель, имевший неограниченный доступ к закромам Родины. А самое главное, что ценилось там и на что можно было сменять всё, так это деревянные червонцы. Деньги ходившие в родном царстве-государстве мичмана Чепеля и которые он, повинуясь своему крысиному естеству, контрабандой таскал за собой.