За один деревянный червонец можно было получить в арабском царстве пять метров кремплена или одни часы Сейко, которые при счастливом стечении обстоятельств, взяв в долю упыря, можно было загнать у себя на родине за двадцать червонцев. Понял Чепель, что не так страшен чёрт, как его малюют — и на поле брани есть свои маленькие радости. Главное подольше не побеждать вражину супостата, чтобы не отыскали пропавшую совесть и ею же не наградили.
Но всему хорошему, даже в сказке, приходит конец. Выследили плохие люди, а скорее всего донёс упырь, не довольный своей долей, на нашего борца за личное обогащение и… Ничего. Почти ничего не оставили. Всё, что наживал непосильным трудом. Всё буквально всё — отняли плохие люди. Хорошо, что ещё под суд не отдали. Под суд, то не отдали, а с судна списали, отправив в отставку
А вот тут то и запечалился, а вот там то и закручинился наш молодец. Делать то он толком ничего не умеет, припасы на исходе, а тут ещё и старый главный сатрап приказал долго жить, батарейки во время не поменяли, а то бы ещё пожил. А новому молодому сатрапу не до войны с супостатами, он всё понимаешь ли, какой-то консенсус ищет с ними. Какой такой консенсус-монсенсус, того он видно уважаемый читатель и сам не знал. Потому, как начал в пропьянцованной державе с сухого закона, так и закончил полным её развалом и рекламой пицы, но уже как частное лицо.
2
Пришли новые времена.
Собрались однажды в тёмном бору, тёмной ночью, ушкуйники-упыри.
Посовещались и стали решать, пока новый главный сатрап жуёт сопли, как раздербанить его царство-государство, на удельные княжества. Чтобы не повадно другим было. Как говорится — бей своих, чтоб чужие боялись. И как слушали, решили-так и постановили… Раздербанить!
И такая тут каша кровавая заварилась, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Как в том анекдоте за даму, которая зашла в конку и поинтересовавшись, есть ли там гусары, попросила их уступить ей место. На что ей красавец-кавалергард, не поднимаясь с места резонно заметил:
— Видите ли мадам гусар, здесь до хрена, а вот с местами напряжёнка — нету-с.
Желающих порулить удельными княжествами, оказалось гораздо больше, чем самих удельных княжеств.
А где же наш герой, что он поделывал все эти года, когда прогнившее царство-государство стремительно разваливалось на удельные княжества? А ему то и нашлось занятие, в это смутное время по профилю.
Ох и разошёлся, ох и расходился наш бравый бывший мичман Чепель. Организовал из ушкуйников, таких же добрых молодцев как он сам, артель по охране и защите купцов-негоциантов и пошло дело, поехало. Добрался он и до своих обидчиков, до тех плохих людей, что отняли у него всё нечестно нажитое. Вернул всё своё со сторицей. Не было пощады никому, ни старому, ни малому. Там где проходила его орда, оставались только руины и пепелища. Ох и лют оказался Чепель, в своём желании и разбогатеть и отомстить.
Сказалась и дурная наследственность и плохое воспитание. И потянулась за ним кровавая слава по всем городам и весям. А тут и борзописцы-летописцы подсуетились, за небольшую мзду и соответствующее вознаграждение, распустили слух:*Наконец то появился в загнивающе-погибающем. царстве-государстве добрый молодец, былинный богатырь-красавец, который наведёт лад в державе. Давайте люди добрые поставим его нашим воеводой, с боярской неприкосновенностью и льготами соответственно и будет нам всем здесь хорошо, тихо и покойно. А кто-то из недоброжелателей-смердов добавил: «Как на погосте».
Более того — не только сказал, но и раскопал, тот холоп всю нелицеприятную подноготную, свежеиспечённого кандидата в воеводы.
В общем прокатили его смерды на выборах. А зря, ох зря. Потому как посадили на место воеводы и на свою шею, какую то штатскую штафирку — бывшего упыря. Под видом борьбы с мздоимством окружил тот себя сборщиками оброка — песиголовцами, которые и стали драть со смердов семь шкур, за здорово живёшь.
3
Слово и дело
По этому поводу вспоминается один случай из недавней истории:
— Обложили как то одного купца оброком. Поднатужился, покряхтел купец, но делать нечего уплатил оброк. И во второй раз обложили купца оброком, поднатужился, покряхтел купец, но делать нечего уплатил оброк и во второй раз. И в третий раз обложили купца оброком, поднатужился, покряхтел купец, но делать нечего уплатил оброк и в третий раз. И в четвёртый раз обложили купца оброком, поднатужился, покряхтел купец, но делать нечего уплатил оброк и в четвёртый раз. И в пятый раз обложили купца оброком, поднатужился купец, а потом махнув рукой достал из подпола свою машинку и отнёс её ростовщикам-мздоимцам:*Вот Вам печатный станок и печатайте себе свои гроши сами, а мне надо торговать*.