И вдруг, отрывая его от такого полезного занятия, в дверь позвонили. На пороге, просвечивая через стеклянную дверь, стояла офигиитительная фемина с аккуратными сисяндрами пятого размера и курносой жопой, именно такой, какую любил охаживать анальным сексом Василий Иванович. Его, как ветром сдуло с кровати. Вмазав по дороге к двери пару пива и бутылку водяры, Василий Иванович, скользящей, танцующей походкой старого ловеласа подскочил к двери и отперев её склонился в галантном поклоне, целуя ручку нежданной гостье.
— Привет дедуля! Помоложе кто есть, твой сынок или внучек например? — пропела фемина низким контральто многоопытной вафлистки-минетчицы.
— А ты кто такая вся деловая? — спросило, вселившееся в Василия Ивановича отражение.
— Эскорт услуги на дому. Если нет молодёжи, могу тебе старче за недорого клизму поставить или отсосать. Знаешь, что это такое? Соглашайся, я тебе как старому большевику скидку сделаю.
— Заползай шалава — подвинулся в сторону старый большевик, инопланетянин Василий Иванович — вали в ванну и смажь свою жопу кремом — буду драть сука во все места.
— А ты герой дедуля. Наверное ещё и с Наполеоном воевать приходилось? — направляясь в ванную пошутила шмара.
— Веселей шевели в темпе вальса своим батонами, у меня уже столбняк — ответил ей Василий Иванович, разливая по стаканам пиво с водярой и выставляя из своих запасов шоколадных снегирей.
Через два дня не заплатив ни копейки денег, он выгнал за порог обессиленную, с таким раздолбанным очком шалаву, что если бы у кого возникло желание, то он мог бы увидеть через него большую часть Вселенной. Но… так как таких желающих не нашлось, шалава в ужасе от всего случившегося, пошла на вокзал и сев в поезд уехала к себе домой в какую-то забытую богом деревню, ютившуюся на краю тайги в зачуханой российской глубинке с разворованной ещё в двадцатые года церквушкой и парой десятков гнилых пятистенных срубов, и стала там тихо жить, лишь иногда рассказывая залётным охотникам о сексуальных престарелых монстрах проживающих в Украине, которые не только живьём пожирают снегирей, но и умеют своим метровым членом тиранить до полусмерти честных женщин. Охотники жили у неё в доме неделями, сладко ели, пили, пользовались её пышным легкодоступным телом и уходя с богатыми трофеями в сиреневый туман, по привычке грозились отомстить хохлам за Севастополь, а особые рьяные и за её поруганную честь. Им на смену приходили геолого-разведочные партии и всё повторялось сначала.
2
А в Киеве наоборот, всё было тихо, мирно и пристойно. Старый большевик, инопланетянин Василий Иванович, сбрасывая излишнее давление наслаждался прогулками по Киевским музеям, периодически забредая в небольшие ресторанчики и ганделыки, где в ожидании клиентов, за чашечкой запашного кофе, коротали время недорогие путаны. Угостив их коктейлями он уходил с ними в туалет, где удобно устроившись на унитазе соски отрабатывала те коктейли. Что делать — каждый человек зарабатывает как может. Святых людей в Киеве, пока ещё нет. Хотя сам Киев, как город, Василию Ивановичу понравился. Было и на что посмотреть, и где, и главное с кем потратить деньги. А они улетали очень быстро — цены были просто заоблачными. До Европы ещё как до горы рачки, а цены уже были европейские и останавливаться, по всему было видно, что не собирались.
Сдав в ломбард новую порцию золотых деталей звездолёта Василий Иванович решил приобщиться к культуре и купить что-нибудь на память из картин на Андреевском спуске. Благо там этого искусства было, ну прямо завались.
Кое-как поднявшись вверх по улице, он выбрал у одного живописца торгующего судя по одутловатому лицу, живописью на опохмел, несколько картин и рассчитавшись с ним, попросил того доставит картины к нему домой. Отхватив сразу такой куш наличного бабла, спивающийся живописец с радостью согласился и погрузив картины в видавшую виды Таврию, они помчались, громыхая, как старое ведро с болтами, домой к Василию Ивановичу.
— Я конечно очень дико извиняюсь, но всё же позвольте поинтересоваться, пан сам склэпав эту таратайку или такую уже купил? — рискуя прикусить на ухабах и ямах свой язык, как можно вежливее, спросил Василий Иванович.
— А ты я смотрю шутник — ухмыльнулся живописец — ну так и я сейчас пошучу. Смотри умеешь так? — и он бросив руль, стал пить с горла, по дороге купленный коньяк. — Иду на автопилоте, — сказал он допив бутылку, после чего выбросил её в окно, попав в лобовое стекло едущего сзади Джипа.