— По моему там недовольны Ваши поступком, — оглядываясь на Джип с разбитой лобовухой и с матерящимися людьми, сказал задумчиво Василий Иванович.
— Да сосут они банан у пьяной обезьяны, я сегодня при бабках и кураже. Пусть только сунутся — сарифметирую до ноля — пьяно заржал живописец, по всей видимости живя уже какой-то своей выдуманной жизнью.
— Вы не будете против, если я сойду здесь — попросил Василий Иванович поняв, что сейчас будет проводиться разбор полёта на автопилоте,
— Зассал, ну и вали отсюда сцыкло — припарковывая к бордюру своё ретро ухмыльнулся живописец.
Зря он так сделал. Не успел Василий Иванович выйти из машины, как из остановившегося рядом Джипа выскочило три мордоворота с битами в руках и матерясь на всю Троещину, рванули к ним. Не ожидая когда их начнут бить, Василий Иванович воспарил над землёй и сделав крутой кульбит над троицей мордоворотов, снова опустился на землю. Получив во время его акробатических действий несколько ударов ногами в голову, троица мирно лежала, тихо постанывая в бессознательном состоянии.
— Милиция, убивают!! — неожиданно резанул по ушам Василия Ивановича чей-то женский голос.
— Сваливаем козлина! — заорал Василий Иванович на вмиг протрезвевшего живописца.
Убитая Таврия заржав, как боевой конь, боднула закрывающий им проезд Джип, рванула вперёд. Пролетев несколько кварталов живописец успокоился и спросил:
— Что это было?
— Где? — включая дурака спросил Василий Иванович.
— Ну там на улице, когда ты летал.
— На улице, да и ещё и летал? М-да братишка, тебе пора завязывать с синькой — уже и галюны начались. Завязывай, а то добухаешься до чертиков — не сдавался Василий Иванович.
— Ты не смотри на то, что я бухаю, знаешь какой я раньше знаменитый был, о художнике по фамилии Чечкун слышал?
— Как ты говоришь твоя фамилия — Чушкин? Нет не слышал.
— Да не Чушкин, а Чечкун — вроде даже, как обиделся забулдыга.
— Ну и как же Чечкун ты докатился до такого состояния или у вас у художников это в порядке вещей?
— Купили у меня как-то пару картин, ну за очень большие деньги и меня зело гордыня заела. Ну, а тут и собутыльники подтянулись, а с собутыльниками и хори, ну и закрутилось. А там и Майдан полыхнул, совсем перестали покупать картины.
— Кто же покупает картины во время революций, войн и переворотов? — ощерился Василий Иванович. — В это время только воюют, грабят и насилуют, рассказывая за хорошую новую жизнь, которую эти самые революционно настроенные массы будут в скором будущем строить на пепелище старого мира.
— Потому-то я и бухаю, что не хочу в этом участвовать.
— Понятно. Тормози. Я уже приехал. Забудь за то что видел и воспользуйся моим советом — вали отсюда, тем более, что бабки у тебя есть. Здесь это надолго.
— Спасибо и тебе за покупку и за совет. Я подумаю, хотя вряд ли, всё таки это моя Родина.
3
На следующий день гуляя по Крещатику Василий Иванович, зашел в полуподвальчик и присев за столик, потягивая классное светлое пиво «Оболонь», стал свидетелем одного любопытного разговора. Разговаривали бармен и человек в военной форме. Прислушавшись к разговору, Василий Иванович понял, что военному не хватает пару гривен, чтобы купить пива. Не став слушать, что ответит на просьбу военного отпустить пиво в кредит, откормленная харя старого бармена, он заплатил за военного и пригласил его за свой столик. Бармен скривился, но пиво налил. Военный вежливо поблагодарил и забрав своё пиво подсел за столик.
— Ну что вздрогнули? — поднимая бокал сказал военный
— Подожди — остановил его Василий Иванович, — пиво без водки — деньги на ветер — и достав с кармана початую бутылку водяры долил её в бокалы.-Вот теперь вздрогнули.
Не успели они повторить, как к ним, кипя праведным гневом, подошёл бармен. Низвергая фонтан красноречия, он ссылаясь на какие-то параграфы из инструкций запрещающих приносить и распивать свои спиртные напитки, он стал их выгонять с заведения, подкрепляя свои требования вышибалой-мордоворотом.
— Задрали тыловые крысы, — перекинув через стойку бара бармена и вышибалу-мордоворота, присаживаясь снова за столик, сказал военный потирая кулаки, которыми он охаживал их.
— Похоже, что у вас здесь весело — усмехнулся Василий Иванович.
— Ты ещё братишка в зоне АТО не был, во где была веселуха — хрен соскучишься, — мрачно сказал военный.
— Не знаю что это такое, а раз не знаю, значит меня туда и не тянет — не моё.