— Ну что милая, долго мы ещё будем терпеть твоего престарелого банкира, не пора ли ему на заслуженный отдых?
— Я думаю, что сегодня ночью можно с ним и покончить. Я ему подмешала в его травяной настой снотворного, так что он спит, как убитый. Ну а ты как, герой-любовник — готов придавить его подушкой — не очконёшь?
Что ей ответил любовник, Василий Иванович слушать не стал, а вернувшись в спальню и подселился в спящего банкира. Сев на кровати он проверил, как функционирует его новое тело. Болела печень, скрипели суставы, но в принципе на сутки его должно было хватить. Подключившись к нейронам памяти своего нового тела, он определил место где находиться сейф и ключи от него. Открыв сейф он достал из него всю валюту, лежавший там пистолет с глушителем и мурлыча под нос вульгарный мотивчик песенки о мире, который должен встать проклятьем заклеймённым, не торопясь навинтил на ствол глушитель и пошёл к спальне, где воркующие голубки сговаривались, как лучше отправить на тот свет банкира. Он мог конечно не вмешиваться в эти дела, но Василий Иванович, несмотря на свои загулы, был порядочным инопланетным существом и органически не переваривал блудливых жён, тем более замышляющих убийство своих мужей.
Подойдя к двери, он передёрнул затвор пистолета «Стечкина», посылая патрон в патронник и открыв дверь спокойно выпусти всю обойму в так ничего и не понявших голубков. Пистолет выбросив последнюю гильзу сухо щёлкнул затвором, давая понять, что дело сделано качественно и на совесть. Осмотрев комнату и подняв стоящий возле стола дипломат с крокодильей кожи, вышел с дома во двор. Подскочившему к нему дежурному водителю он приказал выгнать с гаража машину, а охраннику открыть ворота. Проверив наличие своих документов и набитый валютой дипломат, он сел в подъехавшую машину и приказал ехать в Киев. Выехав с посёлка и подъехав к месту где его ждала машина, Василий Иванович отпустил свою машину и пересев к военному спросил:
— Ну, что пялишься не узнал? Не бзди братишка свои. Заводи лайбу и погнали отсюда. Здесь скоро будет жарко.
— Иваныч, ты что-ли? Ну ты бля даёшь! А ты кто сейчас?
— Ты на дорогу внимательно смотри, нам сейчас авария ни к чему. А кто я, мы сейчас посмотрим, — и открыв своё портмоне стал просматривать документы.- Ни хрена себе пельмень, — кончив их просматривать сказал он, — Я сейчас разгуливаю в теле президента наблюдательного совета коммерческого банка. Ну и неудобное же я тебе должен сказать тело и как он с ним живёт. Остановись братишка, выйди покури — я перевоплощусь обратно в своё тело.
И пока военный курил, Василий Иванович, покинул немощное старческое тело и вселился в своё, проверенное годами странствий и приключений тело, до того лежавшее на заднем сиденье. Он проверил свои физические данные и подключившись к нейронам своего мозга — всё функционировало отлично, можно было чудить дальше.
— Ну, что там Иваныч, всё в порядке, можно ехать? — спросил докуривший свою сигарету военный.
— Да в порядке поехали. Этого борова — показывая на тело банкира сказал Василий Иванович — возьмём с собой. Есть у меня к нему разговор, да и заложник нам не помешает. А то я смотрю у вас не сильно шибко разбираются в законе — стреляют все кому не лень.
— Как скажешь Иваныч, ты здесь босс.
— Босс, кто такой — почему не знаю?
— Да главный, который всё за всех решает и выплачивает зарплату, не забывая популярно объяснять своим подчинённым, что они без него не проживут и ничего ни в мире, ни в обществе не значат, ну в общем придурки.
— Что-то типа президента?
— Во-во, в точку ты Иваныч сказал. Правда до президента, как и до бога далеко и высоко, а босс он всегда рядом и если его прогневить, то можно остаться и без зарплаты. — ответил военный аккуратно загоняя машину во двор дома.- Понятно?
— Да чего уж тут не понятней — прав тот у кого больше прав. А права я так понимаю дают бабки и у кого их больше тот и босс. Кстати о бабках, вытаскивай этого борова из машины.
— Момент, — ответил военный и со всей силы ударил носком берца по коленной чашечке мирно спящего банкира. Паскудный удар, о котором стараются редко упоминать мастера единоборств, но часто применяют спецназовцы, если надо кого-то привести в чувства или вывести из них