Ну а если захочется, девице красной, для любовных забав и сексуальных разнузданных утех, какое-то чудище-юдище доселе невиданное? Здесь завсегда на помощь придёт, диво дивное, чудо чудное, цветочек аленький. А жениха той девицы, чтобы под ногами не путался, и не мешал приобщаться к европейской культуре, отправят по срочным государевым делам, то ли делать подсчет-переучет царских винных погребов, то ли залежалую копченую колбасу брагой перетирать, а то вообще страшно вымолвить — отошлют его за тридевять земель, тридесять морей на остров Буян — престарелого князя Гвидона, с его гаремом утешать и всяко, по мере сил своих молодецких развлекать.
Ванюшка-дурачок после свадьбы-то, вместо того, чтобы жену баловать-ублажать, придумал себе караульную службу — почетную еженощную, вместе с другими добро-молодцами, охранять свои же угодья от пакости, которая по ним бродила и пшеницу шевелила.
Сама же царевна-лягушка, отдавая дань своему заморскому воспитанию, свела дружбу с бабой Ягой-костяной ногой. Как свела дружбу, так и стала с ней по ночам на её ступе полётывать на шабаши, устраиваемые на болоте. возле Лысой горы, Лешими, Кикиморами да Водяными. И тут же на огонёк стали к ним подтягиваться и другие любители оттопыриться — по-европейски.
Как-то заявился к ним на оргию, никем не званый богатырь Добрынюшка, да не сам, а с Соловьём-разбойником. Хорошо, что приволоклись они не с пустыми руками, а принесли вражий трофей с земель голландских, последний писк европейской моды, дурман траву и порошок из сушеных поганок. Смешали это всё в кучу с бражкой и… Зело забористым, снадобье оказалось. Что гулеванившие гости вскоре и оценили.
На утро, где-то ближе к вечеру, после вечеринки-оргии, очнувшийся ото сна, добрый богатырь Добрынюшка, осмотрелся на все четыре стороны… И сильно удивился. На поляне-то все дубы повалены, берёзы с корнем-то повыдерганы и посреди этого бардака стоит ступа, а из неё торчат чьи-то ноги в опорках.
— Да кто же этот супостат, что осмелился с вами такое сотворить — изумлённо спросил богатырь, вытаскивая поочерёдно со ступы: Царевну-лягушку, Соловья-разбойника, бабу-Ягу и в придачу ко всей честной компании, ещё и конька-Горбунька.
— Добрый ты человек Добрынюшка, когда с головой дружишь, — расправляя скрюченную спину, прошамкала беззубым ртом Баба-Яга, — Всё о нас горемыках заботишься. Другой бы взял, да посёк вчера нас своей вострой сабелькой, на капусту, чтобы не мешали гужбанить. А ты-то, ты-то нас сложил аккуратно в ступу, как родных…
— А помнится мне, — прерывая хныканье бабы-Яги задумчиво чухая маковку, спросил добрый богатырь. — Здесь ещё и Черномор был, со своими богатырями? С ними-то как, всё в порядке?
— Как же, как же касатик был, — засуетилась баба-Яга. — Вот только ушел он, и воинство своё увёл. Напал на его царство, соседний царь — злой волшебник, карлик Нос со своей ратью. Грозится всё порушить, если не отдадут ему остров Буян и не будет царь-Гвидон платить, ему дань.
— Вот тать! — выругался в сердцах богатырь. — Придётся видимо идти выручать побратимов.
— Иди касатик иди, а ещё лучше лети. Там за пригорком в ямке змей Горыныч, завязанный тобой в морской узел, лежит… Так ты уж его развяжи, да полетай милок. Постоишь за дело правое. Травку свою только не забудь.
— Точно и как это я за её забыл, — обрадовался Добрынюшка, доставая с походной сумки кисет.
— Братва! Атас! Спасайся кто может!!! — впрыгивая в ступу истошно закричала баба-Яга, тщетно пытаясь взлететь на перегруженной ступе.
— Не судьба, видно воевать сегодня, — подкуривая от змея-Горыныча в своей трубке волшебное зелье, произнёс богатырь. Ну да ладно: утро вечера мудренее… Успеется. Завтра повоюем, а может и послезавтра… Будем в общем посмотреть, — произнёс он задумчиво, подбрасывая рукой свой кисет.
Вот такая расчудесная жизнь идёт в том царстве-государстве, где после свадебки Ивана-дурака, на царевне-Лягушке, не только мёд да пиво пьют, а живут полноценной жизнью, привыкая к европейским ценностям.
СКАЗКА О КОРОЛЕВЕ БАЛА
Однажды давным-давно, а может и недавно, жил да был в одном царстве, в одном перестроечном государстве президент. Почему, уважаемый читатель, ты спросишь жил не царь? Скажу тебе честно, как родному, положа руку на сердце — не знаю. Но думаю, что просто захотелось тому царьку в угоду новым веяниям, поиграть в демократию, вот и проведя всенародный опрос и узнав мнение своей черни, он и объявил себя президентом. Ну народ естественно поэтому поводу, так возрадовался и так возликовал, что три дня и три ночи квасил бражку не протврезвляясь. Подушных податетей и оброков, после этих реформ не поубавилось, но ничего, зато теперь уже три шкуры со смердов драли по демократически. В связи с реформами тут же в державе завелись свои местные, хорошие олигархи — царские отпрыски, сынки-переростки. Воспользовавшись наступившими переменами, понахапали они движимого и недвижимого добра, видимо-невидимо, а так, как заниматься делом, им было не положено, по понятиям, пардон уважаемый читатель автор зафантазировался. По понятиям — это с другой сказки, а нашим олигархам, добро-молодцам, заниматься делом было не положено по факту рождения. Потому выписав с мест не столь отдалённых специалистов по маркетингу — смотрящих, они стали дурковать не по-детски. Беситься, как говорят в народе с жиру. Соорганизовались они, с какими-то мажорами и начали устраивать на резвых своих скакунах скоростные скачки. И ладно бы ночью, так нет же белым днём. Выспятся до обеда, натрескаются блинов с белорыбицей, а то и с её икрой с совковой лопаты… И айда галясать и дурковать на своих конях по полям и огородам. Надоели они царскому люду хуже горькой редьки, и стал народ их по тёмным углам отлавливать и поколачивать. А что делать с этими анчихристами? Даже стали поговаривать о том, чтобы переизбрать батьку-президента, раз он не может навести лад в своём царстве-государстве.