— Ты Петрович, -сказал я наливая ему очередню рюмаху, — Не отвлекайся от рассказа. Что было дальше? Машинку подарили или как?
— Машинку? -переспросил уже совёлый Петрович, -Подарили, попробовали бы не подарить. Много та машинка спасла жизней на Колыме. Всё босяки на сегодня всё, устал. Остальное будет завтра. Пока босота. Пошёл я домой спать.
МАДАМ ПЕСЯ
Вы когда нибудь слышали уважаемый читатель за то, как мадам Песя, та что живёт у нас в провулке зовёт за покушать своего ребьёнка. Если Вы не слыхали, я не скажу, что Вы таки много потеряли-отнюдь, скорее наоборот-сохранили своё драгоценное здоровье, что не скажешь обо мне ежедневно вынужденного выслушивать за этот разговор.
— Симьёнчик, — раздаётся, почти каждый вечер, в одно и тоже время, у нас во дворе со второго этажа, голос мадам Песи, её самой не видно, но всем хорошо её слышно, -Счастье моё, иди вечерять. К нам пришёл дядя Боря и принёс свежую рыбу.
Откуда то из -за кустов разросшейся дикой сирени, через весь двор, в ответ, несётся бас двадцатилетнего, давно выросшего из своих детских штанишек Симьёнчика:
— Мама зачем Вы кричите так, что Вас слышно за пол-Одессы. Берегите свои силы и здоровье, если Вы так будете кричать, вы таки простудите свои гланды. А оно, Вам надо? Берегите себя мама, Вам ещё воспитывать моих детей, ваших внуков.
— Нет люди, ну Вы слыхали за этого халамидника? Оно ещё само не может вытереть себе, как следует нос, а уже хочет сделать из своей цветущей мамы, дряхлую старуху, навязав ей на шею чьих-то байстрюков.
— Ну почему чьих-то мама? Байстрюки будут, таки мои, и частично Ваши.
— Вэйз мир! Ещё лучше. Ты делаешь маме больно. Ты таки хочешь остаться сиротой и нажить себе, без маминых обедов, язву. Люди чем я заслужила это счастье? Иди кушать свежих жареных бичков халамидник и забудь за эти глупости, насчёт внуков. Твоя мама не такая старая чтобы их иметь. Я тебе, если ты так хочешь качать байстрюков, могу таки ещё подарить братишку.
Со второго этажа доносится возня и слышиться запыхавшийся голос дяди Бори:
— Мадам я Вас прошу, таки сдержать себя в руках, Вы мне ни о каких байстрюках, ничего не говорили. Я без контрацептивов на любовь не готов.
— Симьёнчик, иди быстрей до дому. Будешь кушать рыбу и слушать за умные слова, которые знает за планирование семьи дядя Боря, -не добившись своего, опять кричит тётя Песя своему сыну.
К дискуссии подключается почти глухая мадам Зборовская, с соседнего дома, помнящая за времена НЭПа и пожар мировой революции:
— Что привезли, свежую рыбу? -через весь двор кричит она, -Где дают и почём?
— Никто, никому, нигде, ничего не даёт, -отвечает ей, забивающий в домино"козла», Петрович, -Идите спать старая маразматичка.
— Что рыбу, продаёт Петрович, твоя дочка? Когда ты успел, таки её заиметь? -не унимается мадам Зборовская, -я же помню, что у тебя были сыны.
— Ну так шо, вчера были сыны, а сегодня у человека появилась дочка, мало кто от кого по утрам выходит, -поддержал Петровича пьющий с ним пиво Лёнчик.
— Логично, -согласился с ним Петрович, -А может у меня с ней любовь?
— Ойёёёёёй, скажите пожалуйста у него со мной любовь, -выйдя на улицу, затарахтела честная давалка Любка, переодически позволяющая себе ночевать у Петровича. Да ты посмотри на себя: опух уже от пива и болт всегда стоит так на полшестого, что и будильник заводить не надо. Тоже мне Дон Жуан.
— Петрович, если есть калкан, то мне оставь небольшого кила на два, -снова подключилась к разговору мадам Зборовская.
— Мадам Зборовская из уважения к Вашему возврасту, я таки завтра с утра, сбегаю на Привоз в рыбный ряд и таки куплю Вам калкана. Только закройте свою форточку, -взмолился Петрович и добивая «козла», поставил со стуком доминошную костяшку-Рыба, считай очи.
— Где рыба, где? -снова зашумела мадам Зборовская, -Запомните я первая в очереди.
— Симьёнчик, иди вечерять.
— Я честная давалка и на себя клепать никому не позволю.
— Да дайте же человеку поспать, -пардон автора кажется занесло-это не из моего рассказа, но красиво, сюда бы подошло.
У нас-же, уже свечерело и… Понемногу все стали успокаиваться. Симьёнчик был пойман и накормлен. Петрович купив бутылку водки пошёл мириться к Любке. А я наконец-то смог спокойно дописать этот рассказ.
ЧТОБЫ ВЫ ТАК ЖИЛИ
По ночной улице, старательно обходя колдобины, чертыхаясь шел покачиваясь со стороны в сторону человек с авоськой. Месяц плывущий высоко в небе, играя с ним; то прятался в облаках, то вновь появлялся освещал ему дорогу.