***
— Не брал, не видел, не давал. Не имею моды. Устал…
***
Умея врать, не надо быть ученным.
***
— Устав читаю — чувствую, крепчаю…
***
— Подвиньтесь сударь, Вас не награждают…
***
— Созрел в герои, жду лишь приглашенья…
***
— Готов подставить грудь я — для награды
***
Героем можешь ты не стать, увы не всем хватает места…
***
Хорош здесь всем, но главное — не лишний.
***
— Мне дорог дом, жена. А орден? А орден греет душу…
***
Смысл есть в награде — если ты остался жив.
***
Скрываясь от врагов, он уходил в себя, запутывая ловко след.
***
— Не торопитесь Вы на поле боя, не всякий награждённый там живой…
***
Зачем толпимся в очереди? В вечность?
***
Довольно многие, здесь о него поушибались.
***
А он себя любил, пусть даже в скайпе…
***
В любви, люблю, но что-то не хватает…
***
Смотрел в себя и видел лишь достатки…
***
Достоинство он измерял в презервативах…
***
Как много надо в виде счастья.
***
Не стоит женщин здесь, оценивать рублями…
***
С самим собой общаясь в скайпе…
***
Не в формах истина, а в содержанье…
***
Хотя приятственно и формочку обсчупать…
***
Увидеть, так сказать, суть со средины…
***
Осталось, только помечтать
Лёва хотел жить в старости обеспеченной и независимой от страны, жены и детей жизнью. Ну хотелось человеку, прийти к закату своих дней состоявшимся человеком. Это ведь не преступление? Нет, конечно не преступление.
Как в своё время рассуждал Лёва: Молодость даётся человеку для того, чтобы обеспечить свою старость. Вроде, как всё правильно. Ну так это правильно с Лёвиной стороны. Государство, которое занималось строительством какого-то неизвестного Лёве утопического коммунизма, так не думало. Скажем больше-оно всячески препятствовало развитию Лёвиной мечты. Ставило на законодательном уровне препятствия, загоняя в места не столь отдалённые через чур предприимчивых людей, а из других активно воспитывало новых строителей того же коммунизма, дав им моральный кодекс этого самого человека. Вещь конечно нужная, если бы не одно но… Уж больно смахивали десять пунктов этого морального кодекса строителя коммунизма, на десять божьих заповедей. Правда они были искажены до неузнаваемости и не несли в себе рационального, жизнеутверждаемого начала, потому Лёве божьи заповеди импонировали больше-и что самое главное, в них не упоминался коммунизм. Живи человек, придерживайся их, не греши и всё у тебя будет как надо.
Государство же опять так не думало. Всё лезло в Лёвину жизнь, всё его пыталось его поучать и наставлять. Всё твердило о каком-то интернациональном долге. С детства в октябрятах и пионерах, а потом когда Лёва вопреки голодному детству дорос до подростка, то и в комсомоле.
Задолбало. Ныло и ныло. Должен и должен. Пока не загнало Лёву на ближний Восток, выполнять этот самый интернациональный долг. Три года Лёва его исполнял, исполнял, пока не оказался с контузией в госпитале.
— Ну, — сказал Лёва государству, — теперь то можно и передохнуть от исполнения интернационального долга и строительства коммунизма.
— Ну да, конечно, -ответило государство, на Лёвину просьбу об отдыхе, -Счаз, размечтался. Подштопали, подрихтовали? Скажи спасибо, что живой.
А ведь действительно живой, поэтому рабочий инструмет в руки и на стройку. Строительство утопического коммунизма, ещё не отменяли… Но уже что-то такое брезжило на горизонте. Дули из под железного занавеса какие-то сквозняки перемен. Государство приболевшее от этих сквозняков стало температурить и лихорадить. Начало оно кидаться в крайности от безалкогольных законов, до перестроечных. Кидалось, кидалось, пока благополучно и не развалилось на другие государства. Волею судеб Лёва оказался в одном из таких государств.
— Что будешь строить государство и кому мне надо будет отдавать твой долг, -спросил вечный должник и бывший строитель коммунизма Лёва у вновь организованного государства.
— Ты знаешь, ты это, постой пока в стороне, -ответило государство, -Честно брат не до тебя сейчас. Дай мне окрепнуть, подняться на ноги, а потом мы с тобой заживём. Даже не представляешь брат, как мы с тобой здесь заживём. Всю Европу заставим себя уважать, да что там Европа, весь мир нам будет завидовать. Ты мне веришь? -спросило государство.
— Верю, -ответил Лёва, которому ничего другого не оставалось.
— Ну тогда потерпи брат, сейчас я сделаю ревизию банковских вкладов, природных ископаемых, заводов и пароходов. Потом всё это поровну поделю по вам едокам и заживём ай люли малина. Ты мне веришь?