«А не зайти и не вмазать ли мне по местной традиции, авось оно и попустит или проблема сама-собой рассосётся», — подумал великий сыщик входя в полумрак заведения.
Заказав литр своего любимого виски White Horse, а под копчённую кефальку, тёмного пива, он принялся трезво рассуждать: «Итак, что мы имеем? А имеем мы в активе похищенный куб, а в минусе ноль информации по этому поводу. Плохо» Он неторопливо отпил из рюмки виски и щедро, по местной традиции, отполировал тот глоток пивком, закусил кефалькой и достав свою трубку, стал неторопливо набивать её табаком.
В процессе созерцания и томной пьяной неги, выпуская ароматные табачные клубы дыма в потолок, Холмс обратил внимание на среднего возраста господина, одетого в линялый свитер и грязные джинсы, но с золотым перстнем на указательном пальце. Если бы тот перстень не был золотым, его можно было бы принять за часть кастета, такой он был массивный. Господин жадно запихивал в свой рот куски кровавого стейка и запивая всё это пивом, одновременно умудрялся ещё и разговаривать по мобильному телефону. Он ел и говорил, ел и говорил и поневоле Холмс определивший, что тот субъект является представителем малого бизнеса, стал невольным свидетелем его разговора. А из разговора выходило, что этот представитель малого бизнеса, занимался приёмкой металлолома и его приёмный пункт, оказался переполненным, а он никак не мог найти машину, чтобы тот металлолом вывести.
Холмсу это порядком надоело и он решил вмешаться:
— Сори, — на ломаном русском языке сказал Холмс, — я могу Вам помогать сэр, если Вы только час помолчайт. Дайте мне Ваша визитка и забудьте за свой проблем, пока я буду есть и пить — Ви молчайт.
— Как скажите, как скажите, дорогуша моя, могу и помолчать. А пока вот — держите мою визитку. Если Вы мне действительно поможете, я Вас отблагодарю материально — или нет, лучше я Вам подарю самогонный аппарат, который мне сегодня сдали по дешёвке. Чистая медь. антиквариат, я думаю прошлый век, но для Вас — не жалко.
Услышав за аппарат из чистой меди Шелок Холмс напрягся и сопоставив его описание со временем приобретения, пообещав своему собеседнику организовать вывоз его металлолома в Англию, расплатился по счёту и быстрым шагом направился в салон к доктору Ватсону.
В салоне царил тихий ужас; неожиданно нагрянул брат Шерлока Холмса, всезнайка Майкрофт, до которого дошли слухи, что его обвиняют в похищении века. Сказать, что он был возмущён и кипел от праведного гнева, значит ничего не сказать — он был так взбешён, что даже отложил на время свою свадьбу, чем привёл родственников жены и всю Молдованку в тихий ужас: «Поматросил и бросил», выдвинула свою мысль будущая тёща.«Пусть только попробует, я ему все его причандалы на морской узел завяжу и скажу, шо так и было», — пригрозил будущий тесть. Невеста никакая вся из себя, на нервах, молча отпаивалась коньяком — она тоже не верила ни одному слову Майкрофта. А кто бы поверил в здравом уме, что один брат может обвинить другого в банальном похищении… И чего, какого-то перегонного куба, в простонародье именуемого самогонным аппаратом? Бред сивой кобылы.
Было от чего Майкрофту прийти в ярость. А в ярости он был крут и ужасен. Вот и сейчас он сидел в кресле закинув нога на ногу и читал свежую газету и только белое, как мел лицо и подрагивающие веки говорили о крайней степени его возбуждения. Доктор Ватсон и не пытался его успокаивать.
И вот, когда ситуация обещала уже вылиться в открытое противостояние интересов (сэр Майкрофт уже дочитал газету) двери распахнулись… И в салон зашёл сильно прихрамывая одноглазый моряк с живой курицей на плече.
— Я знаю кто похититель, — вместо приветствия сказал моряк сиплым голосом.
— И тебе не хворать Шерлок, — не отрывая взгляда от газеты сказал Майкрофт, — ну и кто же он, надеюсь не я?
— Так это Вы Холмс? А я Вас сразу и не узнал, — залебезил доктор Ватсон. — Что значит гений…
— Помолчите Ватсон, — нахмурился ещё больше Майкрофт, — сейчас не время для идиотских розыгрышей. Шерлок, если знаешь, то говори, хотя я уже и сам догадался, что наш куб похитил списанный на берег и спившийся третий помощник капитана, который не придумав ничего лучшего, как взять да и сдать его на металлолом.