6
— Продано, за сто тысяч долларов господину с номером триста семь, — объявил аукционист, ударив по столу молотком, и добавил, обращаясь к покупателю. — Лот Ваш.
— Недопонял — это что купили, за такую кучу денег, мои картины?! Подсчитав на своём калькуляторе полученную сумму, за три проданные картины, ошарашенно спросил автор картин, проданных на аукционе в своей галлерее, художник Жора у своего учителя отца Симеона.
— Не впадайте в раж, имейте умение держать себя в руках. Не за всю такую, как Вы выразились кучу, но да за триста пятьдесят тысяч купили. За вычетом всех налогов и комиссионных большая половина из них Ваша, — пошутил бывший бомж, а теперь праведник отец Симеон.
Пока они подсчитывали свои долги и свою прибыль, торги в галерее разгорелись не на шутку. Скандал начал разгораться за картину «Так проходит слава земная». За право обладать этим шедевром схватились представители двух банковских домов, не желающие ни в чем кому-то уступать по жизни. Цена уже перевалила за полмиллиона долларов и продолжала расти, обещая перевалить за миллион.
Отец Симеон был в шоке, видно, что своё дело сделала недюжинно-разнузданная фантазия художника, реклама и его проповеди за билеты в бессмертие. Повеяло могильным холодом, с давно забытых, как казалось лихих девяностых.
— Покупаем все картины, — вдруг сказал поднявшийся со своего места представитель «Трахвасинвест банка», — чтобы прекратить не нужный ажиотаж и не вводить людей в искус, сумму мы озвучим позже. Не обидим.
— Нам Вашего слова достаточно, — поклонившись в сторону банковского представителя, сказал аукционист. — Но, что на это, может ответить представитель уважаемого «Вастрахинвест банка» или аукцион можно закрывать?
— Платим вдвое, — тут же ответил представитель другого банка.
В галерее повисла тишина, хоть цифры были и не озвучены, но все хорошо понимали о какой сумме идёт речь. Невиданный прецедент. Работы неизвестного до этого дня мастера, продаются за огромные деньги, да ещё за один день, оптом.
— У меня звонок с Уолл-стрит, — вдруг подал голос уважаемый Петр Васильевич, Викин отец. — Покупатель пожелавший остаться анонимным предлагает втрое больше,
— Папа, сейчас не время шутить, — в гробовой тишине раздался Викин голос.
— Деточка, — спокойно ответил Петр Васильевич, — в данной ситуации, я очень и очень серьёзен и потому готов даже озвучить предлагаемую сумму. Миллиард. Деньги можно будет получить в Московском отделении American Bank, хоть сегодня, там же, подписав все приличествующие данному случаю документы, оставить картины. Возьмите телефон господин аукционист, поговорите с покупателем сами.
— Господа, аукцион закрыт, — объявил аукционист, после того, как пообщался с покупателем. — Всем спасибо. Вас ждут в ресторане Буян.
Присутствующая на аукционе публика зашумела и оживлённо переговариваясь, потянулась к выходу. Осталось много недовольных. Многие хотели, купив картину; не только выгодно вложить деньги в искусство, но и обеспечить себе бессмертие.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Скажете, уважаемые читатели, фантазии, бред воспалённого воображения и финансовая авантюра? Как посмотреть. «Каждый получит по вере своей». Помните, уважаемый читатель, чьи слова?
Сёма не только мечтал, но и верил в свою планиду и получил, то о чём давно мечтал; деньги, мантию судьи и должность консультанта при одном очень и очень высокопоставленном чиновнике. Жора верил в Сёму и его удачу и не прогадал; он не только стал модным высокооплачиваемым художником, но и удачно женился на Вике, которая став солидной дамой бросила свои шалости и полностью посвятила себя искусству. На месте дома железного наркома сейчас расположился торгово-развлекательный комплекс, где все наши герои имеют свой небольшой, но доходный бизнес.
МНОГОХОДОВОЧКА
Далеко-далеко; за глубокими морями и высокими горами, в одной сказочной стране, в таёжном лесу, жили-были лесные жители. Жили, как обычно — не шатко, не валко, пока не прилетело к ним лихолетье и не принесло с собой время перемен…
— Ну, что босота будем, как положено, дань платить, или будем и дальше глазки строить!? — взглянув тяжёлым взглядом на стоящих перед ним с понуренной головой своих подданных, таёжных жителей, проревел хозяин таёжной чащи, косолапый Топтыгин, и с хрустом стал сгибать палец, подзывая к себе стоящего возле ёлочки и трясущегося; то ли от холода, то ли от страха серого зайчонку.
— Я что ли? — изобразив на своей мордочке, святую невинность спросил ушастый недомерок.