1
Однажды хмурым осеним вечером, когда с кораблей в порту сошли на берег экипажи и город готовился принять их в свои дружеские объятья — ганделыков, опиумокурилен и домов терпимости — по одной из улиц Одессы, (чтобы сохранить интригу, не буду называть по какой) навстречу друг-другу неторопливо шли два человека. Судя по их костюмам из добротной английской шерсти, они были нездешние, скорее всего иностранцы, англичане в отпуске, но не моряки.
От той шумной морской братии их отличала неторопливость, я бы даже не побоялся сказать чопорность, в движениях, пенсне на породистом аристократическом лице у одного и старинная с серебряным набалдашником трость в крепкой привыкшей по-видимому к оружию руке у другого. Как я уже сказал они шли неторопливо: один джентльмен, с вашего разрешения, уважаемые читатели, я их так теперь буду называть, шел высоко задрав голову рассматривая сквозь своё пенсне хмурое осеннее небо, с низко висящими свинцовыми тучами, второй же шел лёгкой фланирующей походкой отставного военного, дурачась расшвыривая своей тростью мокрые упавшие с деревьев осенние листья.
Возле памятника основателю и первому губернатору Одессы Дюку де Ришелье, они столкнулись нос к носу.
— Я бы Вас попросил сэр, вести себя более прилично в общественном месте и не размахивать так своим дрыном, — цедя сквозь зубы правильные английские слова, сказал джентльмен с пенсне в глазу, недовольно отряхивая брызги со своих брюк, попавшие с трости другого джентльмена.
— Какая неожиданная, право слово, встреча. Вот уж действительно правду говорят, что Земля круглая, — вдруг удивлённо вскрикнул джентльмен с тростью, на не менее правильном английском языке. — Как поживаете мистер Холмс? Как Ваше драгоценное здоровье?
— Да как Вам сказать профессор Мориарти — не дождётесь, — всмотревшись пристально в собеседника ответил человек, которого назвали Холмсом.
— Да ни боже ж мой мистер Холмс — живите Вы хоть до тысячи лет, нам это только на пользу. Скажите-ка лучше мне мистер Холмс, каким это ветром Вас таки занесло к нам до Одессы, ведь нам после того как мы стали бессмертными, запрещено встречаться друг с другом!?
— Да как Вам сказать Мориарти — это чистая случайность, я здесь по приглашению — мой брат Майкрофт женится на одесситке и я приглашён к ним на свадьбу. А Вам-то, что до этого? Сами-то, что здесь делаете, опять что-то замышляете нехорошее по части криминала? Я ведь за двести лет не забыл, что Вы являлись авторитетным преступником мирового уровня, который занимался шантажом.
— Да ни боже ж мой, ничего криминального — клянусь честью моей бабушки похороненной на первом еврейском кладбище Одессы-мамы, я таки здесь теперь честный всеми уважаемый человек — помощник депутата, помогаю таки создавать ему законы. А вообще — дружище Холмс — шоб я так жил, как рад я здесь Вас видеть.
— Как же Вы здесь оказались? — ещё не совсем доверяя своему собеседнику спросил Холмс.
— Моей маме сильно захотелось побывать на Родине своих предков. У неё ведь здесь о сих пор здесь живёт её тётка по линии кузины, миссис Роза Шмитцергольд, та шо с Пересыпи — не слышали случайно?
— Вы не поверите, но да, случайно слышал. — ответил несколько ошарашенный этим вопросом Холмс. — Мой брат Майкрофт, как раз жениться на её внучке.
— Та Вы шо. Какая однако приятная неожиданность. Я таки Вас поздравляю от чистого сердца с такой роднёй — когда-то её дед был знатным «медвежатником». Но не переживайте, то всё таки в прошло, она сейчас держит под собой несколько бутиков, как здесь говорят. Ну так как, — потёр руки Мориарти, — может нам по этому поводу посетить опиумокурильню? Я знаю тут одну — довольно приличный и уютный салон, для избранных и находиться он почти рядом. Кстати его содержит Ваш друг старина доктор Ватсон.
— Да Вы что!? — удивлённо воскликнул Холмс. — А я-то думал, куда это он запропастился? А он оказывается, как говорят в Одессе-маме, открыл свой бизнес.
— Гешефт Холмс. Здесь говорят гешефт. И кстати очень и очень прибыльный.
— А как же его этика и принцип — не навреди?
— Вы Холмс, за двести лет нисколько не изменились — всё такой же романтик, защитник истины.
— Правды Мориарти, правды. Истина — это аксиома, она в защите не нуждается.
— Возможно. Вам виднее. Так мы идём Холмс или так и будем стоять возле Дюка, как два идьёта!?
— Конечно же идём дорогой Мориарти — правда-правдой, а опиум ещё никто не отменял. Веди меня мой искуситель в чрево ада.
— Рая Холмс, рая. Вы будете приятно поражены увидев, как развернулся ваш приятель доктор Ватсон.