— Ты, что батя очишуел совсем!! — подбежав к костру вызверился его сын. — Проверка на наличие юмора. Я вам бросил камень. Да шутка — эдакий тонкий ненавязчивый юмор. Нельзя без этого на рыбалке. Потом, на старости лет, нечего будет и вспомнить. Ладно поприкалывались и хватит — идите ставьте сетки и перемёты, а то мы с такими шутками и до утра не управимся. Погрузив снасти на лодку они уплыли в сумерки и вскоре скрылись в одной из проток. Я подбросил в костёр дровишек и сел играть с кумом и племянником в карты.
Последний луч заходящего солнца скользнув по водной глади, осветил своим багрянцем на прощанье Днепр, отправился за горизонт на заслуженный отдых. Незаметно стемнело. Умолкли птицы.
Умиротворённые вечерним покоем, играя в подкидного дурака, мы уже подобрались к дамам на погонах, когда вдалеке послышался глухой шум и в призрачном свете волчьего солнышка (луны) на протоке замелькали чьи-то тени. -Наши возвращаются. — высказал своё предположение мой кум. -Не похоже. — прильнув к окулярам прибора ночного видения сказал его племянник и тут же добавил. — Мать честная да это же дикие кабаны.
— Дикие кабаны? — удивился я — Но откуда они здесь!? -Долго объяснять. — сказал кум — Петруха у тебя ещё гранаты остались? — спросил он у племянника. -Осталась, одна, а что? -Давай её сюда. Откроем сезон охоты на кабана. -Смотри дяди как бы они нас не порвали… — отдавая гранату предупредил он моего кума. -Не порвут. — привязывая «лимонку» к палке отмахнулся кум.- Если боитесь залезьте на дерево. А я пойду поохочусь. — и поправив висевший на поясе охотничий нож — исчез в ночи.
Минут через пять, после того, как он ушёл, тишину ночи разорвал взрыв гранаты. Потом послышалось истошное визжание свиньи и маты-перематы кума. -Побежали на выручку! — закричал Петруха и схватив валявшееся возле костра бревно прыгнул в темноту.
Включив фонарик я перепрыгивая через коряги побежал за ним. Бежать пришлось недолго. Когда я выскочил на берег протоки я обнаружил своего кума, который с племянником уже свежевал небольшого кабанчика, второй кабанчик лежал рядом.
— Ушёл секач, — хмуро буркнул кум, — хотя и контузило его крепко. Возможно утром найдём. Забираем туши и возвращаемся в лагерь.
Соорудив волокушу, мы привязали к ней две кабаньи туши и волоком оттащили их в лагерь, где нас уже с нетерпением поджидали вернувшиеся рыбаки. Сказать, что увидев наш трофей они сильно обрадовавшись бросились в пляс, таки нет. Как ни в чём не бывало они принялись свежевать и разделывать туши, отбирая мясо на печеню. Я выкопал большую яму, насыпал туда углей, уложил на них завёрнутое в камыш мясо, потом нагрёб на него сверху углей, отправился снимать стресс.
— Так откуда же здесь взялись дикие кабаны? — после того, как мы выпили по соточке, спросил я кума. -А это не дикие кабаны, — огорошил меня кум, — это завезенные на откорм домашние свиньи. — А почему они тогда не белые, а серые? -Дело в том, что через пару лет жизни на свободе, свиноматка начинает рожать поросят, которые уже ничем не отличаются от своих диких сородичей. Вырастая они становятся практически неуловимыми и переплывая с острова на остров, становятся настоящим наказанием — людей они не боятся и потому обносят огороды под чистую. Так что сократив их поголовье мы сделали доброе дело. Не суши дурным голову — наливай под печеню.
И действительно — истекающее соком, жаренное на углях, источающее аромат мясо выглядело довольно аппетитно… А с ухой, да под коньячок… М-да, что сказать — сказка…