Страшно писец. Он дикий человек, нависает надо мной как голодный зверь. Повинуюсь инстинктам, заложенным нам природой, и послушно раздвигаю ноги.
- Везде красивая. – заключает он, накрывая лоно пятерней. – Мне твоя пизда по ночам уже снится.
Однажды я неделю не разговаривала со Славой из-за того, что он назвал меня сучкой в порыве страсти, заигрался и решил построить из себя альфу. Мне было неприятно, что он со мной так разговаривает.
Но вот Саши грубость проходилась по чувствительным точкам и лишь подбрасывала дров в топку. У меня явный гормональный сбой, потому что от слова из пяти букв, та самая, которая снится Саше по ночам, распускается розочкой.
Он гладит меня там – не нежно водит пальчиками, а точно медведь трогает.
- Дороги назад не будет, ебешься только со мной. Никаких мальчиков – с пальчиков, чтобы рядом не видел. Убью обоих. Поняла?
Он сжимает пальцами клитор, и я вскрикиваю. Разве может быть по-другому?
Саша наклоняется и неожиданно прижимается губами там… У меня глаза расширяются до жжения кожи, вот-вот выпрыгнут глазные яблоки.
- Что ты… - лепечу я, опуская руки и пытаясь оттолкнуть его. Мужчины же обычно не делают так, нет? Это неправильно. Саше нельзя… или можно? Может быть, можно чуть-чуть совсем?
Потому что это о-о-очень хорошо. А-бал-ден-но-о-о-о!
Грязный язык умеет не только грязными словечками разбрасываться, но и работает на пятёрочку. У меня мир закружился перед глазами, меняя представление обо всем на свете.
Пальцы скользят по короткой стрижке, только сейчас до меня доходит, что он коротко подстригся. В адреналиновом кумаре я даже не поняла этого.
- Расслабься, Кукла. – язык скользил по нежной плоти, доводя меня до экстаза. Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь не умереть тут под ним от остановки сердца. А оно расшалилось, делало странные кульбиты и стучало как сумасшедшее. – Девочка ты уже взрослая, пора и женщиной стать.
- Са-а-аш… - мышцы между ног начинает подёргивать, кровь стремится к пульсирующей точке… Меня раскачивает на волнах предоргазменного состояния, срывая последние барьеры.
- Я помню. – Хмыкает он, выглядывая поверх раскинутых ног как аллигатор на охоте. – Сделаю всё ювелирно.
И в подтверждение его слов, он точно доводит меня до оргазма, из-за которого я начинаю кричать точно сумасшедшая. Трудно сдерживаться, когда твоё дело впадает в горячую лихорадку. Меня подбрасывает от всплеска гормонов, тело само начинает кричать «Хочу ещё».
Пока меня штырит после моего первого куни, мужчина, напоминающий гигантского лесоруба стягивает с себя одежду. У меня от умиления и распирания нежности в уголках губ начинает пениться слюна, какой же он классный!
И этот торс… я вечерами представляла как тискаю его… Чуть ли ручки не тяну к Саше, чтобы пощупать венец божественного творения. Замираю и медленно начинаю отползать назад, когда Саша стаскивает боксёры.
В принципе он сформирован пропорционально и сюрприз в штанах вполне ожидаем, но…
- Поздняк, Кукла. Моя очередь кончать. – Саша нежно, но уверенно хватает меня за лодыжки и возвращает обратно, я оказываюсь распластанная на спине с широко раскинутыми ногами на краю дивана.
Меня не пугает его размер (хотя, в моей ноге тридцать пятого размера сантиметров меньше, чем в этом чудовище). Меня ужасает ширина. Член же не докторская колбаса, правильно? Он должен по ширине больше сыророкопченую напоминать? Или я чего-то не понимаю?
Саша приставляет головку к влажному входу и тяжело вздыхает:
- Расслабься.
Легко сказать, не к его же дырочке приставили угрожающе головастое чудище!
Но старательно пытаюсь расслабить мышцы. Выдыхаю. Говорю, что в этом нет ничего страшного, этим занимаются все женщины. От этого никто не умирал. По крайней мере в наше время в развитых странах.
Саша входит очень медленно, осторожно, не встречая препятствий. Если честно, я думала будет хуже. Стоит ему войти в меня на пару сантиметров как я выдыхаю с облегчением и по-настоящему расслабляюсь.
Меня распирает изнутри, член неумолимо давит и пробирается к матке, но это не больно, а даже очень приятно. Его пульсацию не спутать ни с чем, самым интимным участочком я чувствую Сашу. Мне кажется, что даже биение его сердца отдаётся во мне там.
Он наклоняется ко мне, закрывает собой, отрезая от всего мира – есть только я и он. И он во мне.
- В тебе ахуительно, Кукла. – говорит он в губы, целуя с языком и срывая мой цветок. От боли я взвываю и прикусываю случайно Саше губу, но он никак не реагирует на это, просто продолжает монотонно двигаться во мне, насаживая на член.