Все постоянно спрашивают меня – может ли стакан удержаться на моей попе? Она вообще притягивает мужские руки. Меня часто пытаются ущипнуть, шлепнуть, потрогать…
Мужчины вообще редко воспринимают меня адекватно, это сильно мешает мне жить.
В колледже до мне домогался преподаватель. Он очень сдерживался на занятиях, а вот на выпускном по пьяне сказал, что мечтал выебать меня в рот, и чтобы я смотрела на него своими оленьими глазами пока стою на коленях.
Во мне постоянно лишь видят легкодоступную девушку, воспринимая меня как секс – куклу.
И вот сейчас я сидела в лосинах и свитере до колена и потела как проститутка в церкви. Под свитером была футболка, но она была мне до бедра, а я жутко стеснялась раздеться и показаться в обтягивающих лосинах перед таёжником. Лосины и лосины. Но ехать с незнакомым мужиком вдвоём в купе в облегающей одежде было неуютно. Я не знала его.
Бугай спал под трель моего сосущего от голода желудка. Как бы я ни гладила и мысленно не просила его быть потише, он каждые две минуты точно пароход напоминал о себе.
- Заебала! – прохрипел он, усаживаясь и бросая на меня взгляд полный гнева. Моё присутствие раздражало мужчину. Я скукожилась вся. Этот тип всё больше напоминал мне зэка. Грубый, бестактный и злой. Но, скотина, очень харизматичный. – Ты то ноешь, то ахаешь, то стонешь, то скулишь, а теперь от трелей твоего живота у меня уши в трубочку сворачиваются.
На глазах собираются слёзы. Не плачь, Лола, не плачь!
- А Вы не слушайте. – мысленно добавляю: бездушная скотина. Я же не от хорошей жизни тут сижу и плачу.
Он потирает руками виски.
- Давай я тебя покормлю, и ты заткнёшься?
- Не надо. Я не голодна.
- Лолочка. – копирует он Славкину интонацию, вынуждая меня скукожиться до размера мошки. – Не выебывайся. Бери себя и кишку свою ноющую в руки и топай за мной, пока не передумал.
От его властного тона соски принимают позу так точно. Хорошо, что на мне свитер, он скроет мою позорную реакцию на Таежника. Есть в нём мужской стержень, подкупающий всех женщин. Чувствуется то самое заветное плечо, за которое хочется как кошке нырнуть и спрятаться.
Обуваюсь и иду следом за ним, покорно семеня по наполовину пустому поезду. Сейчас не сезон, некому ехать в Москву. У меня даже ощущение возникает словно мы вдвоем тут.
По крайней мере в вагон - ресторане мы оказываемся одни.
1.4
- Борщ. – заказываю я самое дешевое блюдо в меню, чтобы не объедать моего спутника. Так сказать, если он потребует телесной расплаты, то за стоимость борща можно просто в щеку чмокнуть. Это за местный шницель и пюре придется изголяться.
Таежник морщится при моём выборе. Он вообще после каждого моего слова гримасничает.
- Принесите что-нибудь на свое усмотрение. Первое и второе, чтобы мы наелись. И чайник чая. – делает он в итоге заказ за нас обоих, игнорируя мой борщ. Когда официантка уходит, он сразу обозначает: не переживай, отрабатывать харчи натурой не заставлю.
- Если Вы оставите мне номер вашей банковской карты, я всё переведу. – обещаю ему, вызывая усмешку. Лицо мужчины тут же преображается с улыбкой, лишая меня дара речи. Во-первых, до меня доходит, что он намного моложе, чем мне показалось сначала. Возраста ему набрасывала неуместная одежда. Во-вторых, у него белоснежные ровные зубы, которые вряд ли могут быть у зэка. За такими зубами глаз да глаз.
А еще у него очень ухоженные руки с ровными ногтевыми пластинами и тонкими, почти незаметными шрамами.
- Расскажи лучше, как докатилась до жизни такой?
Хочется огрызнуться, что не его дело, но я вовремя прикусываю язык. Таежник грубоват, но защитил меня и даже накормить собирается. И в чем-то прав он в своём вопросе. Не всех пытаются вытащить из поезда силой.
- В жизни так бывает. – отвечаю коротко и опускаю глаза. Стыдно рассказывать. Он протягивает руку ко мне и бесцеремонно оттягивает ворот свитера, рассматривая синяки. Тушуюсь. Меня завораживает крупная ладонь с грубо обветренной кожей у шеи. От чего-то она мне кажется по-мужски красивой — символом силы. И пахнет она кедровыми шишками. Карие глаза обшаривают нежную кожу с осуждением.
Сглатываю слюну и отвожу взгляд, неприлично так пристально разглядывать постороннего мужчину. Подумает ещё, что я его соблазняю.
Таёжник убирает руку.