- Родители есть?
- Только мама.
- А она что? Считает, если бьет, значит любит? Лучше такой, чем одной? – Украдкой заглядывая в карие глаза, я понимаю, что он и сам видел жизнь и хорошо разбирается в ней. Очень уж тоскливые и холодные они у него. Безжизненные. – Дуры Вы бабы, конечно.
Не очень понимаю: бабы дуры - в смысле мы с мамой, или в целом, но спросить не решаюсь.
- Как Вас зовут? Моё имя Вы уже знаете. – решаю хотя бы чуточку узнать о спутнике. В своей голове я уже воспринимаю его как загадочного экспедитора или лесника – отшельника. Похож. Видно, что людей не любит и сторонится их.
Мужчина не похож на тех, с кем я привыкла общаться. Среди друзей Славки не было таких экземпляров.
- Саша. – отвечает он хмуро и не хотя, словно ему было жалко делиться со мной своим именем. Желваки проступают на мужском лице, придавая лицу грубости. Ему идёт.
- Вам не подходит это имя. – издаю смешок. Если честно, ему бы подошло любое другое имя, но точно не Саша. Какой Саша? Он больше какой-нибудь Арсен, Джейсон Стетхем, Панин (такая же энергетика), но не Саша или Женя. Когда он выгибает бровь и припечатывает меня к стулу взглядом, я судорожно сглатываю, переставая улыбаться. - Простите, я иногда говорю всё то, что на языке вертится. Стараюсь с этим бороться. А имя Саша очень красивое, просто Вы внешне ни как Саша выглядите.
Строгий взгляд говорит мне без слов, что все мои объяснения не уместны.
Я непроизвольно щипаю себя. Дура! Дура! Дура! Что несу вообще?
- А что это за имя Лола?
- Лолита. Мама очень Милявскую любит.
- Хорошо, что не Набокова.
Надуваю губы обижено.
Нам приносят еду, и мы какое-то время едим в тишине. В разрез моим представлениям Саша ест по всем правилам этикета, в отличие от меня, успевшей поставить на свитере несколько пятен борщом. Приходится смочить салфетку водой и затереть пятнышки.
- Ох, Лолита… - мужчина качает головой с лёгкой улыбкой, а я не понимаю причину его веселья. Но потом как понимаю… лицо становится пунцовым. Это я грудь минут пять яростно натирала, да?
В конце ужина Саша покупает водку и бутерброды, замечая, что терпеть меня на сухую он больше пяти минут не сможет. Я ему только слабо улыбаюсь, отмечая странную реакцию на мужчину. Мне нравится, когда он улыбается, а не кривится. Хочется сказать ему что-нибудь такое или сделать, чтобы он больше улыбался мне.
Вроде молчит, а рядом с ним так спокойно.
От стресса у меня совсем голова «ку - ку», сижу, рассматриваю незнакомого мне мужчину со всех сторон и сравниваю его со Славкой. А что сравнивать то? Они разные абсолютно. Славке 23, и он как мужчина еще не сложился, а Таежнику под 30 и у него глаза как у старика жизнь повидавшего.
- Тебе нежарко? – произносит он раздраженно, устав смотреть как я оттягиваю горловину свитера и вытираю пот со лба. Понимаю, что не могу больше терпеть и стаскиваю его наконец-то, вымучивая из себя улыбку и делая вид, что все нормально. Ладно уж, мы немного познакомились и не такой уж он и страшный.
Когда я оказываюсь в одной футболке и лосинах, как мне кажется, мужчина судорожно сглатывает. По крайней мере, мне показалось, что у него судорожно дёрнулся кадык. В одном я точно уверена, попу мою мужик заценил. Пялился на неё пока я не села и не забилась в угол.
К моему счастью, Таежник без лишних комментариев погружается в телефон и сидит там следующие два часа. Я, свернувшись калачиком, пытаюсь уснуть, кручусь с бока на бок, но сон так и не приходит.
Сон отгоняют то мысли о Славке, то желание высказать маме всё, то близость Таёжника. Последний вообще своей энергетикой задавил. Его слишком много в этом тесном купе. Мужской запах пропитал меня насквозь.
- Хватит уже елозить и стонать! Выпей чуть-чуть водки, она снимет напряжение и уснешь наконец. – Таежник видимо считает меня совсем маленьким ребенком, моё существование в одном биополе с ним его утомляет. Я послушно наливаю себе два глотка и пробурчав, что никогда не пила водку, делаю глотки. Хочется заснуть и проспать до самой Москвы.
Тот хмурится и бросает на меня странно озабоченный взгляд. Не знаю, что его взволновало, но я через минут 15 сильно захмелев отрубаюсь. Точнее, мозг мой отрубается, а тело продолжает жить своей жизнью.
В беспокойном сне я ловко стягиваю тёплые лосины, в которых попа чешется, и лифчик, так сильно натирающий сосочки и передавливающий бока. Никогда не любила спать одетой. Разваливаюсь и сладко храплю.
Мой стриптиз производит впечатление на ошарашенного Таёжника.
- Да, блядь! – проникает в мой сон рык.
1.5
Просыпаюсь я от дикой сухости во рту. Два глотка водки размотали меня в ноль.
Сажусь и понимаю, что укутана в два одеяла по самые уши. Первые секунды ничего не понимаю, но заметив лосины и лифчик, свисающие со стола, начинаю стонать в голос.