Монолог спас ситуацию: Полемос определилась с ответом.
— Хорошо, пусть высшего существа нет, — с лёгкостью согласилась она. — Будем считать, я и три моих брата появились на Земле вследствие естественных природных процессов, как древние акулы или разновидности карликовых слонов. Тогда просто задумайся о смене работы. Вместо тупого подсчёта рейтинга самоубийств в Японии и влияния испарений пещерных трав на смерть туземцев Папуа — Новой Гвинеи вновь ощути вкус политики, обожаемой тобой с давних пор. Планируй, провоцируй и разжигай военные конфликты. Разве это не то, что ты любишь? Я дам тебе столько развлечений, сколько пожелаешь, Никколо.
— (Вздох.) Похоже на рекламу компьютерной игры «Цивилизация», синьорина Герра.
— Это не призрачные игрушки, а самая настоящая власть! — осатанела Полемос. — И не ври, что по ней ты не соскучился! Всё куда круче и масштабнее, чем при вшивом Лоренцо Медичи. Не подхожу я? Есть планирование эпидемий при Никао и организация засухи при Лимосе. Пусть у меня с братьями нет обширной инфраструктуры, системы франшиз и помощников-косарей, но правила не запрещают иметь советников. Решай, Никколо. Окажи нам помощь, и для меня станет честью взять на работу такого советника, как ты.
Макиавелли вытащил из упаковки третью свечу. Повертел в руках, но не зажёг.
— Синьорина, любой человек счёл бы ваше предложение заманчивым, — прошелестел он. — Однако я вынужден напомнить — ЧЕЛОВЕК, а не бесплотная тень. Вы не имеете в загробном мире даже пылинки власти. Да, я могу примкнуть к вам. И что потом? Распознав заговор, мрачнейший синьор Морте прикажет мне сойти в Бездну, и я в ту же секунду буду вынужден последовать туда: в обществе теней мы беспрекословно подчиняемся любому приказу Смерти. Мадонна миа, я завишу от него, как прилипала от акулы. Рискнуть — означает потерять всё. А я не играю с такими высокими ставками.
Полемос ощутила своё полное бессилие. Она могла за месяц уничтожить миллионы людей, обратить в пепел города и выжечь самые красивые земные сады. А толку? Могущество в мире живых бесполезно среди мёртвых. Мертвецы, рассуждая откровенно, довольно несговорчивый народ. Соблазнить их нечем. Зацепившиеся за призрачный мир уверены: они и так сорвали джекпот, приобретя самое лучшее. Их не увлечь прелестями красавиц, золотом богатств и захватывающими дух путешествиями. Они будут держаться за Танатоса с бессмысленным фанатизмом: с таким же, с каким отряды фольксштурма за неделю до капитуляции защищали Берлин. О, Мастер, да здесь и живые ведут себя точно так же, как мёртвые.
Но ей нужно убедить Макиавелли примкнуть к ним. Очень нужно.
— Он… мутирует, — заметила Полемос, глядя в глаза Никколо. — Это депрессия: нервные расстройства порой поражают существ и без нервов. Танатос излишне часто общается с людьми, и ему это нравится. А наши два мира не предназначены для соприкосновений. Нет, химической реакции и взрыва не будет, но понимаешь — такого просто НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ. Мы просуществовали многие тысячи лет в тени, и всё было отлично. Поверь, Никколо, стоит нам поменять устоявшийся порядок, как оба мира рухнут в кровище и ужасе. Ты знаешь историю государства, где находится наш главный офис? Думаю, да. Однажды тут запретили свободно продавать в магазинах водку, и через шесть лет не стало самой страны. Вот что бывает, если сменить главные устои.
Полемос ощутила, что выдохлась. Неужели и это не поможет?
— Благородная синьорина Герра, вы пламенеете речью так, словно на прошлой неделе вступили в «Единую Россию», — произнёс Макиавелли, отвлёкшись наконец от созерцания свечи. — В целом я понимаю ваше беспокойство. Очевидно, синьор Морте осквернил святейшие из принципов, если уж его семья перешла к крайним мерам. Вспоминая суть нашей беседы… Вы хотели узнать, почему синьор не появился на месте эпидемии нового вируса в Конго и не выходит на связь? Что ж, значит, в данное время он увлечён значительно более важным делом. Но если он исчез и его нет — ни в Конго, ни в доме лекарей на «Выборгской», — стало быть, синьор Морте вернётся не скоро. У вас хватит времени для планов, что вы намерены осуществить. Хотя я бы поторопился…