За считаные секунды шок сменяется паникой.
Смерть не ведает, что это такое. Она знакома с усталостью, раздражением, апатией, перегрузкой. Но не с паникой. Значит, через шестьдесят дней у неё на руках будет СЕМЬ МИЛЛИАРДОВ ДУШ? Первая и Вторая мировые войны, эпидемия чумы в Средние века, землетрясение в Китае — детские игрушки по сравнению с тем, что придётся испытать. Это сумасшествие… Все до единого вокруг мертвы. Миллиарды призраков осаждают офисы обезумевших косарей. Бездна вскипает, там не протолкнуться, как в переполненном по утрам троллейбусе, со дна тянутся миллиарды рук. Все сразу — и Обама, и Путин, и Ким Чен Ын, и сорокалетняя парикмахерша, и профессор из соседнего дома, и вьетнамец в дурацкой конической шляпе, и… о’кей, можно, я дальше не буду перечислять? Короче, их выше крыши. Это не только Апокалипсис для человечества. Это личный Апокалипсис Смерти.
Казалось бы — что может быть хуже?
О, такой шанс всегда есть. Кошмар, который Смерть даже не могла себе представить.
Итак, Смерть задумалась. Человечество вот-вот вымрет. И она потеряет работу НАВСЕГДА. Опустевшие мегаполисы, аэропорты, вокзалы… И ни одного живого существа. Уволена огромная армия косарей, в ней нет больше надобности. Смерть, спокон веку ненавидевшая людей, лелеявшая мечту освободиться от рабства, вдруг ощущает ледяное дыхание одиночества. Они останутся на мёртвой планете вчетвером — Танатос, Лимос, Никао и Полемос. Но всадникам нечем будет заняться. Их бытие потеряет свой смысл — раз и навсегда.
Смерть впадает в состояние аффекта.
Такое и раньше случалось, когда Смерть из безмолвного сборщика душ превращалась в безжалостного убийцу. Возможно, ей не хотелось так поступать, но она не могла себя контролировать…
Когда Танатос пришёл в сознание, оба учёных, мужчина и женщина, были превращены в горстку фарфоровой пыли. Что оставалось делать Смерти? Уничтожив следы преступления, она ощутила одновременно — облегчение… и неведомое прежде чувство вины. Той же ночью она заглянула в больницу к умирающему от лейкемии мальчику. Пареньку оставалось недолго. Неожиданно для себя Смерть испытала ещё и жалость.
Второй раз. Первый это произошло с Кларой Пёльцль.