– Я им в еду сонного порошка добавила, – быстро пояснила элеана, – и ждала за углом, пока они не уснули.
– А сколько им спать еще?
– Смена караула через час, – Андоли обиженно надула губки, – меньше надо было меня допрашивать.
– Тогда… Куда нам идти-то?
– За мной.
Элеана тенью заскользила вперед по узкому коридору.
Здесь не было окон, источниками света служили факелы в подставках из гнутых бронзовых полос. Коридор вел прямо, а где-то через сотню шагов круто сворачивал.
– Мы во дворце, – на бегу поясняла Андоли, – на одном из нижних уровней. Еще ниже, уже под землей, есть подземелья… И там раньше серкт держали тех, над кем ставили опыты. Под храмом тоже есть подземелья, но я там никогда не была.
Дар-Теен все примерял к руке меч. Оружие серкт было легче ийлурских мечей, странно изогнутое и вообще напоминало серп.
– Глупо-то как, держать узников прямо во дворце.
– Зато все под рукой, – невесело усмехнулась элеана, – кажется, подземелья храма и это сообщаются… Так что жрецам даже не нужно появляться наверху и смущать нобелей.
– А что, смущают?
– Еще как…
Они достигли поворота – еще дальше темный и хмурый коридор упирался в винтовую лестницу.
– Нобелиат считает жрецов мясниками, – поясняла Андоли, – это жрецы ставят опыты над живыми существами, и они же выводят новых тварей. Я думаю, что это именно жрецы лишили меня крыльев, когда Царица пожелала иметь в своем распоряжении игрушку.
… Они добрались до верхнего уровня запыхавшись, но без приключений.
Дар-Теен огляделся – просторные галереи, высокие окна, скользкий полированный пол. Даже лунный свет, казалось, скользит по этому полу, смазываясь пятнами и стекая к украшенным резьбой стенам.
– Роскошно они тут устроились, – заключил ийлур.
– Это все для Царицы, – обронила Андоли. Она ткнула пальцем в направлении виднеющейся за окнами и тающей в ночи балюстрады.
– Вон там – выход, Дар-Теен. Потом мы поднимемся на верхний ярус сада, нас ждут крыланы.
– Как же тебе их удалось там спрятать?
– Удалось, – довольно хмыкнула девушка, – потом расскажу.
– А о себе расскажешь?
– О том, как жрецы мне крылья отрезали?
Дар-Теен в замешательстве глянул на Андоли – уж не обиделась ли? Но элеана добродушно хлопнула его по плечу.
– Ничего. Это у меня шутки такие… Глупые. И прости меня за пощечину, Дар-Теен.
Настроение у ийлура стремительно улучшалось. Путь к свободе с каждой минутой, с каждым шагом и ударом сердца укорачивался – и это невзирая на то, что в дворцовых лабиринтах пришлось сделать большущий крюк.
Но удача, капризная особа, по-прежнему была с беглецами. Пустые залы встречали их надменным молчанием и блеском лунного света на полированных полах, в широких галереях колыхались воздушные портьеры, а беломраморные лестницы покорно стелились под ноги.
– Нам везет, – буркнул Дар-Теен, пока Андоли возилась с запертой дверью.
Элеана что-то проворчала в ответ, провернула отмычку, и… Дар-Теен понял, что на этом их везение закончилось.
– Назад! – он что было силы дернул Андоли на себя.
Надо сказать, очень вовремя: ловко пущенное копье лишь задело рукав элеаны куртки и, звеня, крепко засело в дверной створке.
Сколько их было-то? Ийлур обежал взглядом залитую лунным светом залу, нарядную, утопающую в каменном кружеве. Пятеро стражей и – жрец, непроницаемо-черная клякса за широкими спинами серкт. А чуть дальше маячил выход на веранду, откуда уже можно было попасть в сад…
Дар-Теен не оставил сомнениям ни единого шанса: сомневающийся почти всегда проигрывает, так говорил старый синх Альбрус. Эти серкт, в конце концов, стояли между ним и свободой… Между ним и возможностью вернуть Эристо-Вет, и все то, что было раньше – и Дар-Теен отдался битве целиком, не думая ни о чем – но растворяясь в ощущении скрежета столкнувшихся клинков, каждого движения врага и холодного дыхания смерти на шее.
… – Дар-Теен! Жрец! … будет поздно! – надрывный крик элеаны прорвался сквозь шум сражения.
«Ах да, жрец!»
Оставляя кровавый росчерк на груди стража, Дар-Теен увидел, что прочие отступили, попятились от дверного проема. Осталось трое – и черная клякса, упорно маячащая за их спинами, ничего не предпринимающая, но и не желающая убраться восвояси.
«Что же ты медлишь?» – успел подумать ийлур, но тут же оборвал себя: ведь прошли считанные минуты от начала битвы.
– Дар-Теен! – взвизгнула Андоли, – жрец!!!
«Тьфу, вот привязалась!» – разозлившись, ийлур прыгнул вперед.
Андоли хочет разделаться со жрецом? Пожалуйста. Хотя этот вообще не принимал участия в драке…
Ийлур прошелся клинком по мечам серкт, вышибая в темноту едкие искры. Серкт еще отступили, чуть-чуть назад, широким полукругом, по-прежнему перекрывая путь к терассе. Жрец пропал из виду, скрывшись за спиной одного из стражей – «что он там делает, шейнирова тварь?!!»
Бросок вперед, точный укол – и меч вошел в тело серкт у основания шеи.
– Ну, вот вам и жрец, – хмыкнул ийлур, ожидая увидеть съежившегося от ужаса служителя чужой богини.
Но вместо этого увидел… монстра.
Покрытого блестящим хитиновым панцирем, высоко поднявшимся на многочисленных тонких лапках и уже заносящим для удара гладкую, словно лакированную клешню.
«Они превращаются в чудовища», – отчетливо прозвучал голос Шеверта.
«В скорпионов», – мысленно поправил Дар-Теен.
Краем глаза ийлур заметил, как опустился на пол еще один страж. Андоли тоже времени даром не теряла и пустила в ход метательные ножи. Но жрец… Вернее, покрытая крепким панцирем тварь…
«Покровители, а с ним-то что делать?!!»
Ийлур уклонился от одного удара клешней, от другого – и тут же едва не получил в живот черным крюком-жалом, покрытым желтоватой слизью.
«Да он еще и ядовитый», – мелькнула тоскливая мысль, – «хороши жрецы!»
Тварь, очень похожая на скорпиона, поднялась еще выше на лапах и теперь оказалась одного роста с Дар-Тееном. Жрец продолжил наступление, атакуя и клешнями и жалом, недовольно шипя, когда меч отскакивал от пружинящего панциря – между прочим, не причиняя ни малейшего серкт вреда.
Глаза ийлура начал заливать едкий пот. Ну кто бы мог подумать, что такое приключится? И ведь до свободы было рукой подать…
А умница Андоли, судя по всему, уложила оставшихся стражей, и этим существенно облегчила их бедственное положение. Ийлур, правда, не видел, что и как она сделала – не до того было.
Громадный скорпионище уже гонял жертву по всему залу, шипя и стрекоча, оставляя на блестящем полу желтоватые капли яда.
Задыхаясь, Дар-Теен все же извернулся, ткнул мечом в пластинчатое скорпионье брюхо – но и тут ждало разочарование: хитиновые чешуйки спружинили.
«Всевеликий, да у него и уязвимых мест-то нет!»
Пришли незаметно отчаяние и страх, подкрались на мягких лапках. Поначалу казалось, что он, Дар-Теен, шутя разделается с воинами серкт, тряхнет пару раз за ворот жреца – и ходу. А теперь…
Ийлур перебросил меч в другую руку, быстро вытер противно вспотевшую ладонь. Все-таки жрец был похож на скорпиона, но строение тела имел другое: под черным хитином угадывались очертания головы, туловища, плечей. Но все это, к сожалению, было слишком хорошо защищено от клинка. Разве что…
Ну конечно! И как же он, бывалый воин, не подумал об этом раньше?
Дар-Теен, не теряя времени, метнулся вперед, почти вплотную к жрецу. И в тот самый, последний миг, когда клешня сомкнулась на предплечье, он вогнал меч в маленький, усаженный щупальцами рот чудовища – так, что клинок вышел под другую сторону.
– Я же тебе кричала, что жреца надо первого кончать. И Шеверт говорил, помнишь?
Она деловито перетягивала плечо жгутом, а Дар-Теен сидел на полу и все не мог оторвать глаз от убитого жреца. Тот, сразу после гибели, начал обретать свой обычный вид: с хлюпающим звуком втянулись лапки, клешни укоротились, становясь руками, а хвост с жалом, хрустя, втянулся в позвоночник.