И только тот мужчина, что не просто перешёл мост, но и остался наедине с виверной, согласился принять ее ласки и отдать себя ей, способен удержать ее в облике прекрасной девы. Плата, как будто, не высока, да только не все сохраняют рассудок после этих ночей и потом несут на себе целую вечность клеймо позора ее прихотливой любви. Драконовы женишки – так кричат люди им вслед. Княжеский титул, меч у бедра, свое знамя, возможность выйти на турнир, собственный герб и все остальное, что причитается по праву рождения, осыплется прахом, стоит лишь ответить виверне "любо".
Брат потому и не рискнул войти в эти стены, слишком высоко взлетел при дворе, слишком многое от него теперь стало зависеть. Бёрч отправился добывать у жрецов надёжное средство, чтоб навсегда избавить округу от ночного кошмара. Пять дней займёт его путь, ещё четыре он проведет у жрецов, затем дорога обратно. Мне должно продержаться здесь всего четырнадцать дней! Хозяйка по договору обязана будет пропустить старшего князя в эти стены. Непременно даст меня навестить. И там...
- Какая лапочка! - сквозняком с меня сбросило плащ, только бы не дать себе пошевелиться, выдать эмоции, чувства, - Подними на меня глаза, разрешаю.
Взглянул в лицо своей госпоже. Черные глаза пугают и манят, искорки золота рассыпались круговертью. Стройная женщина не стыдиться показать своего тела, платья на ней практически нет. Смешно, но отвожу в сторону взгляд.
- Ещё и краснеет! Повернись на месте, хочу лучше тебя рассмотреть.
- Нет.
- Ты обязан подчиняться моим приказам! - выкрикнула женщина и в одну секунду оказалась рядом со мной. Ни шагов ее не было слышно, ничего. По воздуху, что ли? Наверное.
Не трогает, смотрит, но жадность этого взгляда я ощущаю каждой клеточкой своего тела. Ничего, кажется, не удалось скрыть плотной ткани белья от взгляда женщины. Наконец ее дыхание заползло в ворот рубашки, спустилось вниз по животу до самого пояса нижних штанов. Против воли тело норовит откликнуться, поддаться соблазну, взять то, к чему прикасаться не стоит. Бархатная кожа щеки почти прошлась прикосновением по моему лицу. Этой ночью стража особенно тщательно будет смотреть в небо, силясь различить в нем виверну. Пал молодой князь так низко, как только возможно, или чудовище вновь вылетело на небо. Хищные губы замерли напротив моих.
- Люба ли я тебе, княжич?
Тело изнывает, никогда раньше я не был так близко от девушки, но воля и честь рода выше любого соблазна.
- Нет.
Хлесткая пощёчина вынудила пошатнуться, из губы каплями потекла кровь. Наваждение спало, рядом со мной чудовище, только случайно похожее на женщину. Плотно облегла удавка горло. Воздуха мало, и все же удается рассмотреть дом. Виверна тащит меня прямо в жерло камина...
Иоанна
Обидно и как-то горько на душе, что ли. Не сказать, что наступил локальный конец света и пора прыгать с моста. Нет, конечно же. Просто чувство такое, что меня в грязи изваляли. В сотый раз достаю телефон и рассматриваю картинку. Чем эта девица так хороша? Ну, блондинка, причем, вполне может быть, что крашеная. А на самом деле цвет волос у нее точно такой же, как у меня. Платье длинное, сшито под Средневековье, значит, у них есть общие интересы, опять же девица не поленилась и приехала на этот дурацкий турнир или бугурт. Не помню, куда Убийца сегодня уехал. И зачем тогда он, вообще, говорил о помолвке и свадьбе? Могли просто расстаться и все, без скандалов и вывороченного наружу грязного белья. Жениться-то зачем? Или думал, что я ничего не узнаю? Я бы и не узнала, если б не это сообщение с неизвестного номера.
Интересно, он мне уже изменил, или ещё только собирается это сделать? А, впрочем, какая разница! Целовался, сравнивал, обнимал другую – значит, ну его к черту! Я могу быть только единственной или свободной от отношений. И уж точно грязи предательства не потерплю. Мерзость какая! Я никогда не любила, не дано свыше, и слава богу. Ни к чему это. И все равно больно.
- Ваш торт и ваш кофе, - поставила передо мной официантка коробку и чашку простого фарфора.
- Развяжите ее и дайте, пожалуйста, ложку побольше.
- Вы будете есть здесь? - женщина спросила меня тоном прокурора, изобличающего преступника как минимум в осквернении чувств всего общества чохом.
- Могу пересесть в уголок. Если хотите, прикроюсь ширмой. Вон тем рекламным стендом. Хотите?
- Нет, ну что вы! Просто вы такая тощая, а тут целый торт. У вас, наверное, день рождения случился?
- Хуже, - я, наконец, подняла глаза от заветной коробки кремового успокоительного на официантку. Дородная женщина с чепцом на голове поверх высокой прически, глаза добрые, с огоньком, ещё и передник поверх формы повязан. Такой бы выплакаться в жилетку, если б у меня были слезы, - Праздную расторжение помолвки в одностороннем порядке.