Но вы не пугайтесь, на самом-то деле он там до сих пор есть, за порядком следит, на чай приглашает, сладостями кормит. На все мои вопросы знай ухмыляется в бороду.
– Много будешь знать, скоро состаришься.
И ручкой, его подарком, что ни напишу – всё удачу приносит.
3. Вольному воля
Ему снились заводи, в которых он играл, будучи ребёнком. Запах леса, шум волн и небо, бесконечно прекрасное небо, отражающееся в их озере. Беззаботное время!..
Мира пробудился от заводского гудка, взмахнул хвостом и принялся за работу – еду давали только тем русалкам, которые выполняли полуденную норму. Вонючие кишки морских рыб – не бог весть какие лакомства, но заводским лишь бы брюхом кверху не всплыть. Говорят, что на жемчужном промысле кормили свежаком, но, наверное, врут – какой человек станет русалку свежей рыбой кормить!
Их, заводских мусорщиков, было всего-ничего. Один мальчишка-сиротка, которого по малолетству и скудоумию на другую работу не брали, два старика: дряхлый и седой, как луна, а второй может и не так стар, зато полуслепой от плавниковой гнили; да Мира. Мира по малым годам попался в сеть и сильно покалечил плавник и жабры по одной стороне, потому для другой работы не был пригоден.
Втроем тяжко было… Иногда нет да нет находили на дне железяку, да такую огромную – одной хватило б на дневную норму, но втроем не поднять. Возятся, пилят, а к обеду ни один не успевает, вот и сидят впроголодь. Ну или отправляют Миру, как самого проворного таскать напиленное, на одну норму набирают и делят на троих. Хотя что там делить-то – одному мало…
Сегодня ещё, как назло, разболелся плавник, аж тошно – видно к буре! Такому на норму не набрать… Вот бы жемчуга добывать, там бы ел досыта. Но кто ж калеку возьмет!
Мира увидал, что у берега торчала железка, похожая на гнутый старый рельс, и Мира попробовал её достать, но та не поддавалась, больно тяжелая. Он сплавал за пилой – одному было сложно пилить, а старики с юнцом уплыли кто куда. С горем пополам отпилив подходящий кусок, русалка потащил его на заводской берег. Там, на закованной в камень набережной стоял человек с ведерком, полным потрохов.
– Э, калечный, принес что-то!
Мира втащил железяку на берег, человек бросил на весы и ухмыльнулся.
– Не, не заслужил ты обед! – хохотнул работник, хотя Мира даже из реки видел, что стрелка на весах слегка перевалила за заветную красную черту – полуденную норму. – Но так уж и быть, я сегодня добрый!
И с гаденькой ухмылкой он кинул русалке два рыбьих хребта с головами. По норме полагалась ещё миска требухи, но этот часто зажиливал. Старики поговаривали – ненавидел их брата, потому что дикая русалка его сестру в воду утащила, чуть не утопила.
Мира кое-как утолил голод и поплыл воевать с железкой, надеясь, что к вечеру работник сменится. На пристани, куда причаливал пароходик, на котором приезжали Главные Хозяева. Там стояли две дамы – в кружевах, с зонтиками. Одна, молодая, чьи рыжие локоны кокетливо торчали из-под шляпки, вскрикнула:
– Смотри, русалка! Русалка!
Вторая, постарше, мать или гувернантка рыжей, скривилась и отвернулась.
– Фи, какой уродец!
Рыжая подобрала юбку, подскочила к берегу и нагнулась к воде.
– Русалочка, русалочка, плыви сюда!
Та, что постарше, недовольно поджала губы, но видимо привыкла к чудачествам юной девушки, потому не стала её останавливать. Мира, чуть не впервые увидав человеческую девушку, испугался. Но она протягивала какую-то снедь. Кажется, такое ели люди…
Мира потянулся к рыжей и взял из её рук своей когтистой рукой. Девушка вздрогнула, но ладошку не отдернула.
– Ты славный, но мокрый и холодный, как рыбина… – хихикнула она.
Мира жадно съел гостинец. Было вкусно, но нутро сжалось, не принимая диковинной еды. Живот почти тут же закрутило. И как люди это едят? Уж лучше тухлых рыбьих кишок!
– Ты б не кормила его булкой, кверху брюхом всплывет, отцу нового покупать придется! – недовольно проворчала дама постарше.
Девчушка испуганно всплеснула руками:
– Как так? Брюхом кверху? Почему это?
– Потому, что эти твари ничего, кроме рыбы и мяса не едят… – дама брезгливо отвернулась.
– Прости меня, русалочка, я не знала… – глазки рыженькой стали печальными, будто её дневной нормы еды лишили.
Она подобрала юбку и побежала куда-то вглубь берега, а вредная дама последовала за ней, ворча на ходу:
– Воспитанные девушки так себя не ведут.
А Мира и не уплыл бы никуда. Кишки завертело так, что он забил хвостом и ухватился за опору пристани. Он думал, что помрет, а не помрет от боли, так на вечернюю норму точно не наработает и от голода окочурится.