На поверхности энергетического кокона располагается пятно повышенной светимости, играющее ключевую роль в восприятии. Оно как глазок, через который человек смотрит на мир, и в зависимости от своего положения открывает ту или иную картину. Именно через это окно внутренние эманациями человека соприкасаются со внешними волокнами вселенной и получают от них информацию. Внешние эманации притягиваются к подобным себе внутренним и зажигают их.
Совокупность зажженных энергетических волокон собирает ту или иную картину восприятия. Поэтому пятно повышенной светимости можно назвать Точкой Сборки. Его перемещение по поверхности энергетического кокона позволяет зажечь соседние энергетические волокна и изменить воспринимаемую картину мира. Чем жестче закрепляется Точка Сборки в новом положении, тем четче выглядят изменения. И если же сдвиг достаточно велик, собирается совершенно иной мир, так словно поворачивается ручка радиоприемника и улавливается другая передача.
Все твои соплеменники, Сергей, имеют одинаковое положение Точки Сборки и соответственно настроены на одну и туже волну. В этом и кроется ваша ограниченность. Нет ничего плохого в такой форме восприятия. Ее недостатком является лишь то, что вы считаете эту картину исчерпывающей и единственно верной. А тех из вас, у кого Точка Сборки сдвинута, вы называете «сдвинутыми» и считаете их сумасшедшими или ненормальными. Так вот, вторым вниманием называется то, что находится за пределами привычной вам позиции Точки Сборки.
Все, о чем рассказывала фея, Сергей мог видеть собственными глазами (или не глазами даже, глаз у него в этом состоянии не было). Но ему по большому счету и не нужно было подтверждение. Состояние, в котором он находился, каким-то образом давало ему возможность ЗНАТЬ все, о чем шла речь. Однако едва только Фло отпустила Малышева и мир вернулся в прежние рамки, как того охватило сильнейшее замешательство. Полученное от аморфа знание было разрушительным. Оно напрочь ломало представления молодого человека о структуре мироздания, опрокидывало многие основополагающие истины, и наконец, все устремления человечества с точки зрения новой концепции выглядели, мягко выражаясь, несерьезными. Сергею очень хотелось проигнорировать то, о чем он узнал, но он привык считаться с фактами.
Безжалостно раздираемый внутренними противоречиями, Малышев на какое-то время потерял над собой контроль. Сидя на земле, совершенно голый, он вытаращенными глазами осмотрелся по сторонам и, узрев свой хитон, быстро устремился к нему. Подхватив его и перекинув через шею наподобие шарфа, Сергей поднялся на ноги и, сложив руки за спиной, степенной походкой стал задумчиво прогуливаться перед деревом. И вид при этом он имел бы вполне внушительный, если б не дурацкий хитон, повязанный на шее, который, никоим образом не скрывая его наготу, выглядел особенно нелепо.
Фло, следившая за Сергеем широко открытыми от удивления глазами, вдруг судорожно всхлипнула и упала с ветки, на которой сидела. Закатив очи, она широко, как рыба, открывала рот, из которого не доносилось ни звука. Наконец протяжный стон вырвался из ее горла, и она зарыдала, сотрясаясь от хохота. Тяжело, со стоном набирая в легкие воздух, девушка выплескивала его в приступах смеха, который возобновлялся с прежней силой, едва только взгляд ее касался Сергея.
— Ой, прекрати!.. — выдавила она из себя с трудом. — Сни… сними ты его, ради бо… бога.
Немного пришедший в себя Малышев обнаружил ошибку в своем туалете и быстро ее исправил. Фло тем временем постепенно затихала, лежа под деревом.
— Не понимаю, что тут смешного? — смущенно сказал Сергей.
— Нет тут ничего смешного, — откликнулась девушка и, прыснув, снова засмеялась. — Все-все, я уже успокаиваюсь, — поспешно сказала она, реагируя на его зверское лицо. Она уселась под деревом, и юбка с топиком вновь вернулись на ее тело. — Ну, вот, я снова готова тебя слушать.
Сергей посмотрел на нее испытывающе и спросил:
— Послушай, Фло, для меня это очень важно. То, что ты мне показала, не было шуткой?
— А ты не сделаешь опять что-нибудь смешное?
— Думаю, что уже нет.
— Я помогла тебе Видеть энергию, помнишь? В том состоянии никаких шуток быть не может. Юмор — это аспект Первого Внимания.
Малышев вновь стал описывать круги перед деревом, но теперь уже по другому поводу. Он умел быстро справляться с потрясениями. Теперь мысли его были охвачены открывающимися перспективами.