— П… почему?..
— Потому что у тебя теперь гораздо больше мужской энергии. Твоя новая форма энергетического тела стала более совершенной, и она меня просто восхищает. Ты уже почти готов.
— К чему?
— Сам знаешь. Сегодня мы больше не тренируемся. Твоему организму нужно отдохнуть, а кокону как следует «затвердеть».
Фло поднялась на ноги и протянула мне руку.
— Пошли, погуляем.
— Пошли.
Я поднялся на ноги, с удовольствием принимая приглашение, довольный всем на свете: природой, спутницей, да и вообще тем, что жив остался… дважды.
— Расскажи мне о чем-нибудь, — попросила Фло.
— О чем?
— О чем угодно. Ну, например, почему ты иногда бываешь таким глупым?
— Наверное, люди сами себя такими сделали, — предположил я, пожимая плечами. — Мы от природы очень самонадеянны. Научились объяснять все что происходит вокруг и поэтому считаем себя очень важными.
Вначале мир казался проще. Человек видел объекты или действия и называл их, например:
Фло прыснула и засмеялась. Я же игнорировал ее веселье с самым серьезным видом.
— Пока человек голоден, ему этого вполне достаточно, но насытившись, он начинает задумываться:
Нужно же решать эти вопросы. Но как? Чтобы желудок переварил, требуется проглотить пищу, а чтобы голова? Аналогии здесь неуместны и могут привести к мозговым травмам.
Смех моей спутницы еще более усилился. Она упала на колени и завалилась на бок. Я сорвал грушу, сел на поваленное дерево и задумчиво откусил.
— Реальность на самом деле неудобоварима. Ее нельзя описать уравнениями. Можно лишь установить закономерности:
И человеку приходится изощряться. Что он делает? Он начинает создавать абстрактные модели. Например, материальная точка… Хотя нет, камень — это скорее твердое тело, обладающее массой и, главное, импульсом. Такие вот модели уже вполне съедобны. Человек наделяет их конечным числом абстрактных свойств, затем моделирует всю ситуацию и начинает ее переваривать. Что дальше делает мамонтобой? Он сравнивает то, что в голове, с тем, что в реальности, и восклицает:
«Эврика! Я понял».
И точно также он поступает со всем, что его окружает, становясь все более и более самоуверенным. Затем человек провозглашает реальностью мир, созданный у себя в голове. После чего становится окончательно глупым и не самокритичным.
— Ты слишком строг к своим соплеменникам, — улыбнулась Фло. — Вы многого добились: наука, техника, культура. Всего этого бы не было без способности человека анализировать.
— И это говоришь ты? Та, что открыла мне глаза! О да, мы придумали велосипед, но при этом, чтобы удобнее было рулить, оборвали себе крылья. Да одно только Место Безмолвного Знания делает ненужной всю нашу науку с ее приближенными теориями. Зачем часами строить логические умозаключения, если можно получить ответ сразу и во всей его полноте?
— Ты ударяешься в другую крайность, Сергей, — сказала Фло. — Вы, люди, такие, какие вы есть, и нечего тебе на это пенять. А крылья? Что ж, крылья ведь могут и снова отрасти. Если б ты только знал, как скучно порой бывает парить в высоте и все знать. И очень хочется спуститься на землю и покататься на велосипеде. Это ведь так интересно!
— Вот, значит, почему аморфы крутятся среди людей, — понял я. — Почему же вы сами не строите технику? Вам это по силам.
— Неинтересно строить, когда заранее все знаешь. Вы, люди, все делаете с азартом. У вас есть цели, к которым вы стремитесь. У вас есть правила «игры». А нам нравиться Играть по чужим правилам.
Я недоверчиво взглянул на спутницу, шагающую рядом со мной. Мне отчего-то показалось, что она шутит. Однако, встретившись с ней глазами, понял, что Фло говорила серьезно. После этого определенные опасения зародились в моей душе, и я решил их озвучить:
— Скажи, сейчас, когда ты узнала о нас… нашем свойстве отдавать энергию… Чем это для человечества может обернуться. Вы часом не слопаете нас со всеми потрохами?
— Не беспокойся. Я ведь уже говорила тебе, что численность аморфов относительно вашей цивилизации не велика. Мы способны Видеть все последствия своих действий. И потом, нам нравиться оставлять все таким, какое оно есть, без изменения. Ну, разве что тебя я изменила немного, — добавила она с улыбкой, — но, согласись, что ты сам в этом был виноват.