Видеооператор тронул Вильму Фэй за плечо, и она тут же обернулась.
— Ну что? — раздраженно спросила она.
Видеооператор молча указал рукой наверх, и глаза Вильмы стали размером с блюдца. Прямо над ней висели десятки великанов, наперегонки спускавшихся вниз по бобовым росткам… Видеооператор направил на них свою камеру, щелкнул переключателем, и тут же яркий свет от лампы, установленной прямо на камере, осветил лица великанов.
— Снимаешь? — спросила Вильма, заметно перепуганная.
— Снимаю! — крикнул видеооператор.
— Что же вы наделали! — промычал в отчаянии Джек.
— Так ведь ты хотел победить много великанов, Джек, вот твое желание и исполнилось, — сказала бабушка Рельда.
Первый великан уже ступил на землю. За ним спрыгнули десятки других и тут же принялись вырывать с корнем столетние деревья. Великаны были один другого безобразнее, и у каждого в глазах горело одно желание: убивать…
Один из них, самый уродливый, вышел вперед и, оглушительно взревев, стукнул себя в грудь кулаком.
— Фи-фай-фо-фам, кровь убийцы чую сам! — прорычал он, глядя прямо на Джека, и волосы на голове Джека затрепетали от его тяжелого, смрадного дыхания.
— Я не убивал твоего брата, его вон та девчонка укокошила! — вскричал Джек, дрожащим пальцем указывая на Сабрину. — Его убила Сабрина Гримм.
Великаны с подозрением поглядели вниз, на Сабрину. Один даже нагнулся так низко, что почти коснулся девочек своей головой. Его жаркое дыхание опалило их одежду.
— Вранье! — крикнул великан, окатив Сабрину и Дафну горячим, мерзким смрадом. — Это же дети! Не могли они убить одного из нас.
И великан, размахнувшись своей огромной чумазой лапой, поймал Джека, словно муху. Тут бабушка Рельда вышла вперед и встала так, чтобы ее всем было видно.
— Ты что это задумал? — спросила она великана таким обыденным тоном, будто разговаривала с обыкновенным человеком. — Ну, что ты собрался с ним сделать?
— Раздавлю его, Гримм, сделаю паштет, намажу на хлеб и съем, — проворчал великан. — А может, буду по одной выдергивать у него руки-ноги, медленно так, чтобы послушать, как он кричит…
— Это еще что за глупости! — сказала бабушка Рельда. — Отнесите его к вашей королеве. Она сама решит, как поступить.
— Рельда, помоги! — крикнул Джек. — Не дай им забрать меня…
Бабушка Гримм опустила глаза.
— Джек, я не могу запретить им судить тебя. Будем надеяться, что они проявят к тебе больше милосердия, чем ты проявлял к ним.
Джек понял бесполезность дальнейших уговоров, поэтому успокоился и даже громко засмеялся, словно сошел сума.
— Ты думаешь, я все это по собственной инициативе делал? — заговорил он. — Откуда, по-твоему, у меня взялся первый волшебный боб? Генри с Вероникой ведь в их власти. А когда явится Алая Рука, твои дни будут сочтены.
Великаны, не обращая внимания на Джека, двинулись к своим бобовым росткам. Несколько великанов осторожно приподняли своего погибшего собрата и понесли его на плечах. Так они и карабкались по росткам вверх, пока не исчезли в холодном ночном небе. Тут, разумеется, появились три полицейские машины, они вылетели на поляну, сверкая фарами и оглушая всех сиренами. А следом за полицейскими явились Глинда в своем пузыре и ведьма из пряничного домика — фрау Пфеферкухенхаус, ну та, что из сказки «Ганзель и Гретель»; она прилетела на помеле. Потоком волшебного огня они подожгли бобовые стебли, которые тут же запылали.
Из машины вылез Свинсон и вместе с Хрякманом и Свиндусом устремился к Гриммам.
— Вы, Рельда, надо полагать, в полном порядке, — сказал шериф.
— Разумеется, шериф, спасибо за участие, — ответила бабушка.
— У вас такие умные внучки, — сказал Свинсон, улыбаясь Паку, Сабрине и Дафне. — Они, правда, торопыги, не дадут человеку все объяснить как полагается, а уж урон моему гардеробу от них вообще кошмарный, но все равно, они страшно умные.
Он протянул руку, и Сабрина пожала ее. То же сделала и Дафна.
— На будущее, — сказал Свинсон, — запомните, детки: мы — за правое дело. А теперь прошу прощения, но по долгу службы я обязан конфисковать одно вещественное доказательство.
Шериф взглянул на мистера Каниса и кивнул ему.
— Волк! — сказал он с необычайным уважением.
— Поросенок! — бросил в ответ мистер Канис, почтительно кивая.
Свинсон, снова извинившись, подошел к видеооператору и репортерше и что-то сказал им. Они стали препираться с ним. Но толстяк шериф ловко выхватил у них видеокамеру и попытался вынуть из нее кассету. Это ему, как ни странно, удалось, он даже разбил кассету о камень, хотя Вильма Фэй успела-таки надавать ему по ушам своим увесистым микрофоном.