— Я действительно ваша бабушка, Liebling, — вымолвила старуха.
— А я вам говорю: наша бабушка умерла! Еще до нашего рождения. Это нам наш папа говорил.
— Девочки, уверяю вас: я действительно та, кем назвалась в приюте.
— А почему же папа сказал, что вы умерли, если вы не умерли?
— Сейчас, по-моему, не самый удачный момент, чтобы обсуждать решения вашего отца, — сказала миссис Гримм, упершись взглядом в колени. — Вы еще только привыкаете ко всем этим переменам, к новому месту, так что давайте поговорим обо всем попозже.
— Ну вот, если б вы в самом деле были нашей бабушкой, — отрезала Сабрина, — вы бы уже рассказали нам все как есть.
— Сейчас просто не лучший момент для этого, — мягко заметила миссис Гримм.
Сабрина тут же вскочила, со звоном уронив вилку на пол:
— Ну и ладно! Я устала, хочу спать.
Миссис Гримм нахмурилась.
— Конечно, Liebling. Ваша комната наверху. Я вам покажу…
— МЫ САМИ ВСЕ НАЙДЕМ!
И Сабрина, топая ногами, обошла стол, схватила Дафну за руку и стащила ее со стула.
— Но я же еще не доела! — обиделась Дафна.
— Ты вечно «еще не доела». А ну, живо! — скомандовала Сабрина.
Она так же громко протопала через весь дом, по лестнице, таща за собой сестру. Наверху они обнаружили длинный коридор с пятью закрытыми дверьми: по две с каждой стороны, а одна в конце коридора. Сабрина подергала ближайшую дверь, но та была заперта. Тогда она повернулась и подергала ручку двери напротив. Эта дверь отворилась. Там была спальня, украшенная десятками деревянных масок диких племен со страшно выпученными глазами и отвратительными ухмылками. На стене, рядом с масками, висели две старинные сабли, и опять всюду были фотографии миссис Гримм и ее покойного мужа, Базиля. Как и внизу, на первом этаже, все фотографии были сделаны в разных странах. На одной, например, Базиль стоял на самом верху древнего каменного храма. На другой супруги плыли в длинной лодке по узкому каналу. Это гондола, в Венеции, догадалась Сабрина. Она притворила дверь, сообразив, что это, наверное, спальня старухи, и дернула ручку следующей двери.
Там на полу, скрестив по-турецки ноги, сидел мистер Канис, руки его лежали на коленях. В практически пустой комнате горело несколько свечек, выхватывая из темноты более чем скромную обстановку и небольшой плетеный коврик-циновку. Здесь не было ни картин, ни фотографий, ни каких-то украшений. Мистер Канис обернулся и посмотрел на девочек, удивленно изогнув брови.
Сабрина тут же захлопнула дверь, даже не извинившись.
— Ну и чудило! — пробормотала она.
Следующая дверь тоже легко открылась. В этой комнате оказалась двуспальная кровать с пологом на четырех столбиках. На ней лежали их чемоданчики. Сабрина втолкнула Дафну в комнату и захлопнула дверь.
— Старуха что-то скрывает, — сказала она.
— Вечно ты про всех думаешь, что они что-то скрывают…
— А ты с чертом готова целоваться, если он даст тебе печеньице…
— Ну и что такого, мне-то она нравится, — сказала Дафна, усевшись на кровать и недовольно хмыкнув. — Она же хорошая.
Сабрина огляделась: выкрашенные светло-желтой краской стены, наклонный потолок, в углу камин. В другом углу стоял красный десятискоростной спортивный велосипед, на столе валялась старая бейсбольная перчатка, а с потолка свисали несколько моделей самолетов. У изголовья кровати стояла тумбочка с будильником. И на каждой стене — десятки старых фотографий. На одной, самой большой, были сняты двое мальчишек, которые смотрели в даль над Гудзоном.
Сабрина подошла к окну и стала разглядывать крышу над крыльцом, которая находилась как раз под их окном. Она, пожалуй, еще могла бы спрыгнуть отсюда на эту крышу, а с нее — на землю. А вот Дафна наверняка сильно ушибется.
— Ну давай подождем, посмотрим, как она себя покажет, — стала упрашивать сестру Дафна.
— Чего подождем? — спросила Сабрина. — Что она убьет нас, пока мы спим, или бросит этой своей жуткой собаке на съедение? Еще чего! Ты вот, пока уписывала тефтели, хоть подумала о том, что их, может, сделали из детей, которые жили у нее до нас и которых она тоже уверяла, что она их родственница?
Дафна закатила глаза:
— Фу, гадость!
Тут Сабрина услышала раздавшийся за окном слабый, нежный звук, будто кто-то заиграл на флейте. Она вгляделась в темный лес, начинавшийся сразу за домом. Сперва ей показалось, что кто-то (или что-то?) сидит там на дереве, однако, когда она протерла глаза, чтобы получше разглядеть, там уже никого не было. Правда, музыка не смолкла.