От всех этих проблем я настолько устала, что ноги сами привели меня на крышу этого дома.
- Прыгать или не прыгать? Вот в чем вопрос… – невольно вырвалось вслух.
- Если с крыши, то не стоит. При всех моих умениях я тебя не удержу.
Услышав непонятно откуда исходящий мужской голос, я с перепугу завизжала. А уж когда прямо передо мной в воздухе материализовался красавчик с большими черными крыльями – я шуганулась в сторону. Благо в противоположную от красавчика, поэтому не свалилась с крыши.
- Чего ты заметалась? Все хорошо, - мужчина взмахнул крыльями и, опустившись на парапет, сложил их за спиной.
- Считаешь, появление галлюцинаций – это хорошо? Ты кто?
- То есть все-таки галлюцинацией ты меня не считаешь? – усмехнулся он, уходя от ответа.
- Ты похож на ангела, - на его лице расплылась довольная улыбка. – Ангел? Хранитель?
- Не, у меня другая фамилия. Серафимов я.
- Час от часу не легче. И что тебе нужно, Серафимов?
- Тебя вот хочу образумить, - он бросил хитрый взгляд. – Чтоб не сидела на холодном камне. Вам, девушкам, это вредно.
- Это не самая большая моя проблема, - я тяжело вздохнула, а он от возмущения аж подлетел.
- Знаю я твою проблему. Напридумывала фигни всякой да еще с крыши нырять собралась.
- Ничего себе фигня! Столько лет в девках проходить! – я поднялась на ноги.
- Ой, да я эту твою проблему щелчком пальцев исправлю. – И он действительно щелкнул пальцами.
Внизу живот у меня появилось тянущее чувство, но пару мгновений спустя оно прошло. Я оторопела и недоверчиво посмотрела на ангела.
- Вот видишь, как все просто, - он вновь распахнул крылья. – Ты больше не девственница.
От осознания того, что самый волшебный долгожданный момент в моей жизни прошел по щелчку – кровь прилила к лицу. Это что же получается – все люди, как люди, а у меня непорочное… это… как его… непорочная дефлорация?!
- Ты что наделал, гад? – едва сдерживая гнев, процедила я сквозь зубы.
- Так ты же сама хотела избавиться, - удивленно возопил он.
- Но не так же! – я кинулась на ангела с кулаками. – Верни все, как было.
Я молотила по нему кулаками, а он пытался меня блокировать. В конце концов он сильно прижал меня к себе и укрыл нас своими крыльями. От внезапно наступившей ночи, я замерла и подняла лицо к ангелу.
- Глупышка, - прошептал он, склоняясь к моему лицу, - что ты так разволновалась. Я никогда не причиню тебе вреда.
Мои губы накрыли самым нежным поцелуем. В душе все перевернулось, словно у меня самой за спиной развернулись крылья, закружилась голова. Кажется, я наконец-то повстречала того единственного, с которым и нужно было вступать во взрослую жизнь.
Они приходят в сорок...
Она жила на берегу теплого спокойного моря. Это была курортная зона, куда каждый сезон стекались состоятельные отдыхающие и выдающиеся личности. Никто из них не замечал маленькой скромной Таисии. А она не роптала. Она привыкла. Тася уже давно жила одна - с тех самых пор, как похоронила маму.
Порой одиночество накрывало своей безысходностью, и тогда она посещала лучших друзей - героев замечательных книг, заполнявших полки библиотеки, в которой она работала страшно подумать сколько лет.
К сожалению, безысходность приходила все чаще. Сегодня она будет отмечать свой сороковой день рождения. Кажется, еще вчера бегала девчонкой по кромке воды, а теперь вдоль берега моря прогуливалась степенная дама.
Вечером Таисия сидела за кухонным столом. По всем полочкам и подоконнику рассредоточились зажженные свечи, придавая хоть какую-то праздничность обстановке. В ее руке был бокал с приготовленным в обед морсом, а на тарелочке лежало и манило вкусным боком шоколадное пирожное, которым она баловала себя по особенным дням. Однако даже по праздникам Таисия не пила спиртное. Мама всегда говорила, что одинокая женщина не может себе позволить даже глотка вина - это совершенно неприлично. Мама вообще много чего говорила, при жизни она была довольно разговорчивой особой. Вот только сейчас в голове крутилась всего лишь одна сказанная ею фраза: "Запомни, дочка, в сорок лет жизнь только начинается".
"Ох, мама, как бы я хотела, чтобы ты оказалась права. Я так устала быть одна, мне, как и всякой женщине, хочется простого семейного счастья – любящего мужа и счастливых детей."
Залпом допив морс, Тася с громким стуком поставила бокал на стол. Одновременно с этим звуком прикрытое ранее окно – распахнулось. В комнату ворвался холодный ветер, затушивший все свечи. Кухня погрузилась во мрак, заставив библиотекаршу боязливо поежиться. Ей показалось, что помещение задышало чьим-то незримым присутствием.