Глядя на мужчину, мне всё больше хотелось его стукнуть: я-то позаботилась об одежде по сезону – шерстяные брюки, заправленные в высокие золотые сапожки и отороченные мехом, под овчинным тулупом байковая рубашка, да золотистый платок повязан вокруг головы. А теперь любимый тулуп пришлось пристроить на ближайшем дереве, сапожки трансформировать в походные полуботинки, а платок повязать на талии… на всякий случай.
- Ну и что вы растерялись, Любава Змеевна? - воскликнул Полоз, как только последний Иванушка скрылся в ближайших кустах. - Кто из них самый успевающий? Давайте за ним и пойдем.
- Тринадцатый, - ответила я и только потом уловила суть вопроса. - Как пойдем? Куда?
Но чешуйчатый хвост уже скрылся в нужном направлении, и мне не оставалось ничего кроме как побежать следом.
- А кто же за остальными следить будет? - поинтересовалась я, догнав коллегу.
- А что за ними следить? Нам результат важен. Вот мы за самым перспективным и двинулись. - Все это наг прошипел, не останавливаясь и не сбиваясь с пути. - Не волнуйтесь, - он бросил на меня снисходительный взгляд, - за остальными ваши любимые наставницы Яги присмотрят. У них для этого блюдечек с яблочками хватит.
В голове некстати нарисовался образ четырех бойких старушек, сидящих в центре избы на колченогих табуретках, спиной друг к дружке, и зорко вглядывающихся в развешанные по периметру стен блюдечки с голубыми узорными каемочками, вдоль которых нарезали не первый круг краснобокие яблоки.
Ударившая по лицу ветка выбила из меня посторонние мысли. Я гневно посмотрела на ползшего впереди нага, не удосужившегося придержать растительность, пока я не пройду.
- Полоз Гадович, объясните мне, - попыталась я вновь вернуться к диалогу. – Вам-то все это зачем нужно?
- Отказаться от возможности подержать в руках редкий артефакт? - Ради того чтобы бросить на меня снисходительный взгляд преподаватель даже остановился.
- Да этого артефакта может и не существует в природе! - случайно вырвалось у меня, и я поспешила исправить положение. - И почему отказаться? Подождать в Избушке, когда Ванюшки его принесут...
- А если разобьют по дороге?
На этом Полоз счел разговор законченным и пошуршал дальше, по одному ему известным приметам определяя нужное направление. А у меня в голове невольно всплыли слова: курочка била-била – не разбила.
Через некоторое время мы выбрались из чащи на берег лесного озера. Преподаватель истории даром что гуманитарий, вперед несся с проходимостью вездехода из Серого мира. Я настолько приноровилась бежать за ним "след в след" (если к его боевой трансформации применимо такое сравнение), что когда он резко затормозил, я, продравшись сквозь заросли прибрежного ракитника, наступила ему на хвост...
- Гидра меня пощади, - только и успела произнести я, когда наг взвился на этом самом хвосте на высоту пары-тройки саженей над землей с таким страшным гортанным рёвом, что у меня уши заложило. А потом инстинкты сработали на опасность и в долю секунды на узкой полоске берега теснили друг друга дракон и змей, испепеляя пока лишь взглядами.
- Только дыхни, - раздалось шипение, - и я не знаю, что с тобой сделаю.
- Только попробуй со мной что-нибудь сделать, - не осталась я в долгу. - Истеричка!
- Это я - истеричка?! Ты мне на любимый хвост наступила!
- А нечего его разбрасывать коли он тебе так дорог.
Как то неосознанно я стала наступать. Мы закружили как борцы на циновке и даже не заметили, что оказались в воде. Температура ее для плавания была неподходящей, и это помогло остудить боевой запал. Решив извиниться за оттоптанную конечность, я перекинулась в человека и подняла ладони вверх. Но не успела произнести ни одного слова, как почувствовала, что к моим ногам что-то присосалось. Мерзкое, скользкое и в большом количестве. Замерев, я опустила взгляд и медленно подняла конечность из воды...
Пиявки! Истошный визг разнёсся над озером, эхом удаляясь в рощу на другом берегу. Я сиганула на сушу, как ошпаренный рак из кастрюли. Проклятые кровопийцы присосались знатно, а я с детства их боялась.
Как вновь стала драконом – я не заметила и словно ужаленная носилась по берегу, пока до меня не донесся задорный смех. Звуки чужого веселья немного привели в чувство, паника отступила и я поняла, что с блестящих чешуек противные пиявки легко соскочили и давно разлетелись в разные стороны, каких-то из них я даже потоптала, а Полоз сидит на сером валуне и вытирает выступившие от смеха слезы.