Ларион подошел к нашему столику и поочередно поцеловал ручки старших родственниц. А когда пришла моя очередь… взял руку и нежно прикоснулся губами к запястью. Его глаза были красноречивее поступков, которые сдерживались рамками приличий.
- Я заходил к вам домой - лия Сита мечется по гостиной в предобморочном состоянии. Говорит, что не успеет накрасить невесту. – Он вновь прикоснулся губами к руке. – Хотя я не понимаю, о чем идет речь. Моя будущая жена само совершенство.
Не успела я смутиться и ответить на комплимент, как матушка схватилась сначала за сердце, потом за мою руку, а после и вовсе вскочила.
- Армель, как мы могли забыть?! Срочно домой!
Мне вновь не дали насладиться обществом Лариона. Домой мы спешили как неприличные женщины. Матушка всю дорогу погоняла кучера, ерзала и теребила батистовый платочек так, что, когда экипаж остановился возле нашего крыльца, из ее ослабевших пальцев выскользнуло две кружевные половинки. Я тоже не осталась равнодушной к общему волнению. От мельтешения собравшихся у меня кружилась голова, и прыгали черные точки перед глазами. А когда одна из девушек усадила меня, чтобы привести в порядок лицо, то после просьбы прикрыть веки я, кажется, позорно отключилась.
Пришла в себя от неожиданной звенящей тишины, разбавляемой лишь постукиванием фарфоровой чашечки о блюдце. Я приоткрыла один глаз, чтобы оценить обстановку. Лия Аршисса и лия Шанталь сидели напротив меня с довольными лицами.
- Армель, детка, приходи быстрее в себя, - заметила мои подглядывания тетушка. – Ты полностью готова к тому, чтобы захватить в свое пожизненное пользование самого завидного жениха.
Матушка согласно кивала, потихоньку отпивая чай.
- Скажу честно, будь он менее «завидным» - не видать ему такой красавицы, как моя девочка.
Не обращая внимания на родственниц, я аккуратно встала и, затаив дыхание, направилась к зеркалу. Оттуда на меня взглянула незнакомка в нежно голубом газовом платье с белыми, пышными, словно морская пена, оборками. Пепельные волосы были собраны в замысловатую прическу, украшенную заколками с драгоценными камнями в тон платью. Я не узнавала себя. Казалось, что таким невинным мой образ не был со дня первой встречи с принцессой Анитой, когда она объясняла своей новой фрейлине, что нужно быть надменной, слегка презрительной и высокомерной.
- Дорогая поторопись, пока жених не устал ждать.
- Такую прелесть можно и подождать.
- А как он узнает, что она прелесть, если не дождется?
- А-а-а-а, ты считаешь, что он до сих пор не понял, что за сокровище ему досталось?!
Пикировка мамы и тетушки стала меня утомлять.
- Мы уже можем ехать, если экипаж подан, - прервала я их.
- Накинь на лицо фату, - лия Шанталь отставила чашку на столик и приблизилась ко мне.
Матушка ловко помогла мне с фатой, и мы направились на выход. В холле было полно людей: отец, дядя, некоторые родственники, которых я не видела уже несколько лет, слуги, но сейчас я была так взволнована, что в этом мельтешении лиц даже не успевала понять что к чему. Только выйдя на улицу и глотнув свежего воздуха, я смогла немного взять себя в руки. Ожидающий нас экипаж стоял у самого крыльца, украшенный свадебными цветами и лентами.
С каким-то трепетом я опустила туфельку на подножку экипажа. Именно сейчас меня стал одолевать страх: а вдруг Ларион не придет, вдруг что-то сорвется и свадьбы не будет? Вдруг… И множество других совершенно бессмысленных и беспочвенных страхов. Они холодком пробежались вдоль спины и мурашками покрыли руки.
- Армель, что-то не так?
– Нет, все в порядке.
– Тогда залезай, пожалуйста, милая. Нам с твоей матушкой уже хотелось бы сесть.
- А как же отец и дядя? – я обернулась, выискивая их взглядом.
- Они поедут следом, - успокоила лия Шанталь. – Не можем же мы тесниться в одной карете – это плохо скажется на наших платьях.
Вздохнув, я с небольшим усилием преодолела подъем и разместилась на удобном сиденье. Слегка дернувшись, экипаж покатил вперед. В груди все затрепетало, тревоги отступили. Я, затаив дыхание, ожидала встречи с самым замечательным мужчиной на свете, совершенно не обращая внимания на щебетание матушки и тети, пока не поняла, что они чем-то обеспокоены.