– А ты?
– А я не смогла прижиться. Не знаю, как так вышло. Возможно, помог случай. Я росла в приюте общины и как-то раз – еще малышкой – наткнулась на старую разрушенную библиотеку, когда убегала от хулиганов. Так я полюбила книги, начала много читать, затем мечтать и поняла, что хочу вырваться из этого мира. Я желала попасть в сказку и, кажется, все сбылось.
Я невольно улыбнулась и подняла взгляд на мага.
– Лия, прости меня за настойчивость, но думается, ты не все нам поведала. Как тебе удалось осуществить мечту, ведь, как я понял, в вашем мире нет магии? – казалось, что ореховые глаза старца смотрели в самую душу, читая то, что было скрыто даже от меня.
– Как бы ни была сильна моя вера в чудо, я и подумать не могла, что моей мечте помогут осуществиться ненавистные жрицы кровавого идола…
От воспоминаний горло пересохло, а осознание того, что я могла не попасть в этот мир, накрыло запоздалой паникой. Я схватила чашку с уже остывшим чаем и жадно отпила, прежде чем продолжить рассказ.
– Как бы смешно это не звучало, моя красота стала моим проклятием, и моим спасением. После проведения очередного ритуала жрицам нашей общины было видение, что пора избрать новую «главную Мать» – ту, кому даровано право приносить жертвы идолам. Совет общины решил, что ею должна стать я… Я! Я должна была приносить в жертву младенцев и девушек!
Не замечая, как из глаз полились слезы, я продолжила рассказ прерывающимся голосом. Я надеялась, что если разделю с ними свою тайну, смогу освободиться от того ужаса, что держал клещами сердце.
– Помимо этого все жрицы, в том числе и главная Мать, давали обед безбрачия, но при этом предоставляли свое тело для общения старейшин общины с идолом. Во всяком случае, таким объяснением прикрывались оргии, проходящие в ритуальном зале. Высший суд постановил, что если я откажусь от предназначения, меня изгонят с родной планеты без права на возвращение.
– И ты согласилась? – тихо спросил Фель, придвинувшись ближе.
– Я не смогла. Можно стерпеть насилие над собой, но убийства… Самое страшное, что некоторые родители с радостью отдавали младенцев, считая высшим благом смерть на алтаре. Да и зачем им лишняя обуза? А так был шанс продлить собственную жизнь. Ненавижу! – только сейчас я поняла, что плачу, и уткнулась лицом в полотенце.
– Оливия, не все люди такие! Успокойся, – Глер обошел стол и погладил меня по голове. – Теперь ты среди друзей, и скоро убедишься, что есть еще отзывчивые и добрые человеки, – маг рассмеялся и хитро подмигнул мне. – Да и другие расы тебе тоже понравятся.
– Хотелось бы верить, - я непроизвольно шмыгнула носом. – Всю жизнь я была белой вороной…
– Так ты оборотень?! – перебил ежик.
Я рассмеялась сквозь слезы.
– Нет, я обыкновенный человек – без магии и волшебства, без особых талантов и способности изменяться. «Белая ворона» – так на моей родине называют тех, кто отличается от остальных, например, вместо увеселений предпочитает тишину, вместо зомбирующих шоу смотрит старые добрые фильмы или читает книги. Именно из них я узнала, что задолго до моего рождения Земля была прекрасна: потрясающая природа, разнообразие растений и животных, морские просторы. Люди в целом были добры и отзывчивы, они верили в светлое и не теряли надежду… Сейчас от этого мира остались лишь воспоминания и красивые картинки.
– Ты не права, девочка! Вашему миру просто нужен луч света, который поможет вспомнить старую истину и вернуть былое могущество!
– Боюсь, даже свету не под силу отыскать что-то доброе в тех, кто полон корысти, зависти, ненависти.
– «Луч света» – это, можно сказать, оружие. Вложи его в руки достойного воина – и он совершит невозможное.
– Глер, разве я похожа на героя, который может кого-то спасти? – намек мага был настолько прозрачен, что вызвал улыбку.
– А ты думаешь, героями рождаются? – старец ободряюще похлопал меня по руке. – Нет, моя милая, ими становятся. Это долгая и кропотливая работа, но она того стоит. Так ты готова помочь своему миру?