Даниэль рухнула на колени. Крик боли вырвался из ее груди, она не могла поверить в происходящее.
- Нет, этого не может быть, этого не может быть! Нет! Флора, доченька…
Она звала девочку, когда люди наконец подбежали. Звала, когда они пытались отвести её от озера. Звала, даже когда ночь поглотила деревню, и все разошлись.
Смысл жизни ушёл под лёд вместе с Флорой. Улыбка покинула лицо Даниэль, слёзы прожигали кожу. Она зазывала девочку, пекла ее любимые пироги, расставляла игрушки, шила новые платья. Горе не уходило, но постепенно Даниэль научилась с этим жить.
Однажды вечером она услышала ту самую колыбельную, что напевала дочери. Даниэль выбежала на улицу и пыталась понять, откуда ветер несет знакомую мелодию. Она слышала, как вьюга соединяет голоса матери и дочери, как обволакивает холодом и несет в небо.
- Верни мою дочь, верни!!!
В ответ ей была тишина.
Даниэль перестала ходить в церковь, ее редко замечали соседи и друзья. Она днями смотрела в окно, надеясь, что Флора вернется к ней.
С людьми она и не хотела общаться. Она винила в смерти дочери именно их - зевак, безучастных зрителей трагедии, собравшихся у озера, которые даже не пытались попробовать помочь достать девочку с тонкой кромки льда. Лишь стояли и наблюдали, а потом разошлись по своим углам.
По ночам вьюга вновь и вновь приносила колыбельную Флоры, ее слышала только мать, зачарованная любимой мелодией дочери.
Одной ночью Даниэль вновь вышла на улицу, услышав знакомые звуки.
Метель вновь пела знакомую мелодию, а в небе угадывался женский образ. Глаза, полные печали, улыбка, обещающая покой.
- Верни мне дочь! - Вскинула руки мать к небу.
- Дочь… дочь… дочь… - Ответило эхо.
- Верни мне ее!
- Верни… верни… верни…
- Забери меня! Пусть она живет! - Буря сбивала Даниэль с ног, но женщина не собиралась отступать.
- Нет… нет… нет…
- Тогда отомсти за нас!
- Да… да… да…
Наступила тишина. Обессиленная женщина вернулась домой, добралась до постели и заснула глубоким сном. Песни она больше не слышала, сон окутал ее теплым одеялом.
Утром Даниэль отправилась на ярмарку. На улице тихо шел снег, а женщина впервые за несколько дней чувствовала себя чуть лучше. Выбирая овощи к обеду, она услышала разговор двух соседок:
- Так и не удалось поспать… Ночью услышала такую нежную мелодию, но заснуть не смогла.
- Да, мне тоже показалось, что я слышала что-то. Но вчера так увлеклась готовкой, что и не заметила, как солнце поднялось. Сейчас очень хочется спать, но ничего, дождусь вечера.
«Нежная мелодия… хм, странно», - задумалась Даниэль и направилась к лавке мясника.
Тучный хозяин с тёмными кругами под глазами клевал носом.
- Здравствуйте! - Бодро обратилась Даниэль.
- А? Да! Здравствуйте! - Мужчина подпрыгнул и постарался побыстрее прийти в себя. - Могу чем-либо помочь?
- Да, мне нужна лопатка… с Вами все хорошо?!
- Да, мадам! Просто не выспался. Детская колыбельная не покидала мою голову, хоть волком вой.
- Поняла Вас, - Даниэль забрала желанный кусочек мяса и поспешила покинуть лавку.
Она решила сразу идти домой, там должно быть безопасно и тихо.
Проходя мимо дворов, она услышала, как мужчина, сметавший снег с дороги насвистывал ту самую мелодию, колыбельную ее дочери.
- Извините… - Она остановилась напротив него.
- Да? – Мужчина поднял на нее усталые глаза.
- Мелодия… откуда Вы знаете ее?
- О, я слышал ее вчера всю ночь. Не выходила из моей головы, я даже поспать толком не смог.
- Извините. – Даниэль быстро зашагала в сторону дома.
Вернувшись домой, она принялась за работу: расчистила двор от снега, приготовить ужин, постирать белье. За обычными каждодневными делами она забыла о мелодии, о жителях деревни и их проблемах со сном.
Постепенно солнце ушло за горизонт и наступило время отдыха и одиночества, больно сжимавшего сердце матери. В камине трещал огонь, за окном вновь выла вьюга. Но колыбельной не было слышно, лишь завывание ветра.
Наступила ночь. Женщина, пытаясь отогнать тоску, решила почитать перед сном и устроилась у огня, где было светло и тепло. Сон медленно овладевал ею, но она отчаянно боролась с дремотой .
И вдруг за окном она услышала скрип снега; кто-то зашел в ее двор. Время было позднее, а друзей или родственников у Даниэль больше не было. У окна проскользнула массивная, сгорбленная тень. Воры? Убийцы? Вся деревня знала, что в этом доме живет убитая потерей ребенка мать, красть здесь было нечего, но всё же было очень страшно. Звать на помощь не имело смысла, дом стоял особняком.