Всадник смеялся, а Мишель постепенно понимал, на какое проклятие сам себя обрек. - Не горюй, Мишель, ты не будешь один! Пока я наслаждался твоим угощением, я вкусил душу каждого из твоих гостей. Они теперь будут вечно танцевать для Короля. Возможно, и тебе позволят лицезреть это зрелище. Кто знает… - Всадник откинулся на спинку стула, и его смех медленно растаял в тишине.
Мишель с опаской поднял глаза на танцующие пары. Он узнавал друзей и соседей в карнавальных костюмах, кружащихся под звуки музыки. Но оркестра не было. А сами люди, освещенные свечами, превращались в скелеты, одетые в пышные наряды.
- Ну что же, нам пора! - Всадник хлопнул в ладоши, и всё исчезло.
Лоран и Луиза очнулись посреди праздничного зала, когда солнце уже было высоко над горизонтом. Свечи уже догорели, а в замке не было ни одной живой души.
Как ни пытались слуги найти Мишеля и его гостей, те исчезли навсегда.
Но перед Йолем в зимние ночи у стен замка видят его самого. Обезумевший, в лохмотьях, призрак разгребает снег руками в поисках проклятого письма.
Глава 11. Проклятье ожерелья
- Мари! В историю Этьена проник твой Почтальон! - Жак был все еще захвачен историей солдата.
- Да, кажется, так. - Улыбнулась Мари. – Ну тогда… я продолжу!
Муж с шумом стукнул ладонями по столу.
- Вы оба удивляете меня! - Сверху донеслось сердитое рычание, и Жак мгновенно понизил голос до шёпота. - Вы оба удивляете меня! Дорогая, мы ждём твоей истории!
- Хорошо, только помоги мне немножко.
Супруги направились к печи. Жак принёс новый чайник с травяным отваром, Мари - тарелку бисквитного печенья.
Этьен от изумления едва не захлопал в ладоши, предвкушая, каким будет угощение. Мари, заметив его восторг, кротко улыбнулась, ей очень хотелось, чтобы гость чувствовал себя уютно. Печенье таяло во рту, доставляя всем огромное удовольствие. Когда каждый был обеспечен чаем и лакомством, Мари начала свой рассказ.
- Это история про подругу моей сестры, Авроры. В детстве они часто брали меня с собой на прогулки, и я хорошо помню, как Аврора была ко мне добра.
Моя сестра всё видела… была на том самом празднике.
В то время за Авророй ухаживал молодой человек по имени Леон. Он работал сапожником, но мастером его назвать было сложно. Леону не хватало ни усидчивости, ни аккуратности, ни верности делу; да и в жизни он был таким же. Он плыл по течению, редко что-либо решал сам, больше полагался на случай.
Встреча с Авророй стала для него решающей именно потому, что интерес проявила она. Леон был слишком ленив и безынициативен, чтобы самому искать чье-то общество или добиваться внимания.
День рождения Авроры выпадало на Йоль, и Леон, конечно же, забыл об этом и не позаботился о подарке. Напоминанием стал визит её родителей в мастерскую: они зашли пригласить его на праздничный ужин. Семейные застолья не слишком его радовали, но делать было нечего.
Закончив работу, он закрыл двери мастерской и долго не знал, куда ему идти. В доме Авроры его ждали, но появляться с пустыми руками было неловко даже для него. И тогда Леон, как обычно, следуя своим правилам, решил положиться на судьбу: он надеялся, что подарок найдётся сам по дороге.
Темнота сгущалась, и в ней утопали лишь постоялые дворы и белые сугробы. Дом Авроры был уже совсем близко, а подарка по-прежнему не было. Отчаявшись, Леон бросил взгляд на лесную опушку в десяти шагах за домом, и решение пришло само. Он свернул с дороги.
Леденящий ветер гнал к домам запоздалых прохожих. Леон же ускорил шаг. Он вспомнил, что опытные путники, вступая в лес, оставляли небольшие дары для местных духов. Может, среди этих подношений найдется что-то и для Авроры?
Он шел по тропе, сделал несколько шагов, но ничего не нашел. Всё было зря.
«Должно быть снегом замело».
Он уже хотел вернуться в деревню, но что-то ослепило его. Ему даже пришлось прикрыть глаза руками, что-то озаряло светом лесную тьму. Казалось, что светится снег, но подобное сияние должно было принадлежать другому явлению.
Леон осторожно приблизился. На палке, торчащей из снега, висело ожерелье. Оно было совершенным, сливалось со снегом, и, если бы не его свечение, то заметить его было бы невозможно. Посередине был большой прозрачный камень, бесчисленные грани ловили свет и дробили его на все цвета радуги, а сам камень был будто из льда, - прозрачный, холодный, с парой снежинок внутри. Остальные камни, выстроившиеся по обе стороны, излучали ослепительный свет, что изначально привлек внимание сапожника.