Выбрать главу

Гергенредер Игорь

Сказы

Игорь Гергенредер

Сказы

И встали

Сказ

Он и весь их род - из Артемовки. Так себе, невидный был паренек. Забрили в солдаты, а унтер-офицер - живоглот. Гоняет их, мордует, пока пар из ушей не пойдет. Ага, пошел пар! Теперь кипятком поссыте:

- И сели! И встали! И сели! И встали!..

Чтоб на корточки садились и вставали. Ну, некоторые тут ноги и протянут. А он каким-то случаем сбежал. Маленько до своей Артемовки не дошел - в нашей деревне просил хлеба под окном и упал. Люди глядят: из могилы, што ль, вылез? Покойники краше бывают. На нем собакам глодать нечего. Не узнали в нем артемовского. Его б отец-мать не узнали.

Подправился у нас на корках, на вольном воздухе. А памяти нет - унтеру спасибо сказать. Бормочет одно: "И встали... и встали..." За прокорм стал по дворам помогать, ночует в сараях.

Заезжает к нам Калинин. Было до революции, но Калинина наши мужики уже уважали.

- Гляди, Михаил Иваныч, до чего царизм довел! Вон человек носит мешки с мукой, а не знает, кто он такой.

Калинин с ним так-сяк заговаривает, а он:

- И встали... И встали...

Рот в слюнях, а как зовут - не скажет. Михаил Иваныч:

- Как же вы его зовете?

Так, мол, и зовем: "И встали".

Калинин:

- Нет, эту насмешку мы не оставим! "И встали" - первая буква "и". Ваша деревня - Осиповка? А Осип по-культурному - Иосиф. Вот два "и" и сошлись. Имя готово. Вторая буква - "в". Как вашего попа-то зовут? Виссарион? И два "в" сошлись - отчество есть. Осталось - "стали". Это уж на фамилию, только "н" добавить.

Иосиф Виссарионович Сталин.

Люди и ахни:

- Ай, да Михаил Иваныч! Был не человек - сделал человека!

Увез его Калинин с собой. В партию его. Там с ним занимались, и все он вспомнил. Говорить стал, но разговор - не чистый. Стараются над ним, а он никак не может чисто говорить. Ему обидно. Тогда Ленин велел считать его за грузина. Все грузины эдак говорят, и им не обидно.

С того Сталин-то и грузин.

Очень жалел себя за то, что с ним было.

Там у них Аллилуева - тоже вроде него. На каторге над ней уголовники мудровали. Узнали, что она - дочь пономаря, и заставляли петь: "Аллилуйя".

Сталин мученный, она мученная - сошлись. Пока раздеваются - молчат. А сплетутся - и как прорвет их. Он: "И встали, и встали..." Она: "Аллилуйя..."

Кончат - и спорить, кто из них несчастнее. Спорили, спорили - она и застрелись: доказать ему. А он:

- Доказала, что я - несчастнее!

Кто себя убивает - несчастный человек, но еще-де несчастнее - из-за кого другие гибнут.

А то нет? Это ль счастье - стрелка поднимается, только если рядом дивизия гаркнет: "И встали!"

Привезут ему на дачу честных девок, а дивизия уж выстроилась. Гаркнет он одной сломает плетень, уваляет ее. Гаркнет еще дивизия - второй девке незабудку насквозь, порезвей его подбрось. Вот те подвиги! Куда Магнитке... Вот за что "Героя Труда" давать.

Да... а дивизию-то после - под расстрел. Чтоб не было болтовни. Но все-таки кто-никто брякнет: он и этих - паф! - генералов-то. То-то и Сталин!

Так вошло ему в характер: чего доброго ни сделает, тут же - расстрелы. Вроде как покойной Аллилуевой доказывает: "Вишь, насколь я несчастнее?!"

Мучается несчастьем-то, вино попивает - и понизил цены. Ничего, мол, я это перекрою: выселю народу побольше, пересажаю, расстреляю.

А народ рад: цены снизились! Чудо из чуд! Это кому снилось? И ни теперь, и никогда не приснится.

Сталин смотрит, какой радости понаделал. Сколь ни придумает посадить, расстрелять - все мало, чтоб такую радость перекрыть. Ходит-страдает, трубку сосет. Иссосал этих трубок! Ну, мол, пусть меня паралик долбанет, если не придумаю.

Думал-думал, не придумал. Его и долбанул паралик.

Володька Лень

Сказ

Мавзолей врыли, брехни до неба навалили, а наши матвеевские могли б разъяснить. Конокрад он был. Знали наши его отца-мать, всю семью. На выселках жили - от Матвеевки пешком дойти ерунда.

Из-под любой стражи уведет коня! Уж как мужики исхитрялись его словить - нет! Уж и кару ему удумали: связать проволокой - и на муравейник. Пускай до белых косточек объедят. Но на то надо его с краденым конем взять. Поди возьми!

Брал его только сыскной - из уголовного, из Уфы. Володька-то от мужиков улизнет с конем, а перековать - лень. Укрылся в тайное место, созвал полюбовниц - и ну в навздрючь-копытце огурца бить! А сыскной по следу подков разыщет. Через свою лень Володька в тюрьме. Так и прозван - Володька Лень.