– Любим.
– А по батюшке?
– Иванович… – совсем растерялся парень.
– Любим Иванович сейчас нас из повинности вызволит!
Окружили серые да пушистые охотника, большими глазами на него глядят, лапками трогают. Любим всем узелки подрезал, ушки освободил, и радостное семейство запрыгало в чащу, хвостиками виляя.
– Спасибо тебе, Любим Иванович! – поклонился заяц. – За помощь твою я тебе отплачу. Как нужда будет, только крикни: Заяц серый, куда бегал? Прибеги! Помоги! – лапой помахал, ушами постриг и убежал.
– Вот ведь!– пробормотал парень, сам себе не веря, нужду малую справил, к сестре пошёл.
– И где зайцы? – строго спросила она.
– Промахнулся… – соврал Любим и подсел к костру.
Лада уж и огонь развела, и грибов набрала, на прутики их нанизала, чтобы пожарить.
– Ну и хорошо! – обрадовалась братниным словам. – Сейчас грибков жареных поедим да и пойдём! Что это ты смурной какой? – пригляделась к Любиму.
– Смеркается уже, – не ответил он. – Может, заночуем, сестрица? А с рассветом в путь?
– Ты прямо на себя не похож, – покачала головой она. – Не случилось ли чего?
– Устал что-то, ноги не идут, – пожал плечами Любим и стал поджаривать грибы.
– Ну, ладно, отдохнём, – согласилась Лада. – Только завтра с первыми лучами солнца пойдём, а то и раньше! Как разбужу, вставай сразу!
– Хорошо, сестрица.
Лада с опаской посмотрела на брата, поджала губы и тоже взяла прутик с грибами. Наелись ребята, остатки воды из туеса выпили, прилегли у костра. Веки тяжёлыми стали, сон пришёл, чтобы увести их в своё царство, но внезапно захрустел хворост под чьими-то тяжёлыми шагами и к огню из самой чащи вышел суровый, могучий старик, облачённый в мохнатые звериные шкуры, весь заросший густой бородой, глаза его сверкали, подобно угольям костра.
– Вот ты где, нечестивец! – заревел, схватил Любима за шиворот, легко поднял его и, словно котёнка, начал трясти. – Ты почто меня по глазам хлестал, а?! Почто зайцев с детёнышами мыслил подстрелить, негодник?? Вот ужо я тебе устрою! Отхлещу вершинами берёз по первое число! Попомнишь Святобора!!! – громовой рык старца совершенно напугал отроков.
Святобор швырнул парня наземь и наступил на него ногой, руками же начал пригибать вершины берёз.
– Государь Святобор! – опомнилась Лада и низко-низко поклонилась грозному богу. – Прости брата моего, он по недоразумению прутом махал! Прости, не наказывай, не будет больше он матушке-природе вредить и зверьё невинное губить! Да и не губил он никого! Промахнулся!
– Промахнулся, говоришь? – зарычал лесной владыка, но ногу со спины Любима снял.
– Вовсе не стрелял, – пробормотал парень, поднимаясь и отряхиваясь. – А почто они у тебя в рабстве у Лешего?! Почто он может над ними куражиться и в карты проигрывать??
– В карты проигрывать? – нахмурился старик. – Совсем распоясался негодник, из воли моей вышел! Вот я на него Туросика, Свида, Стукача и Пахма напущу, попомнит у меня, леший его задери!
– Не будешь ли гостем у нашего костра, государь Святобор? – продолжала подлещиваться Лада. – Грибков жареных отведай, хлебца печёного…
– А ты кто таков? – воззрился на неё лесной бог. – Одёжа как у парня, голос как у девки! Не пойму что-то.
– Это сестра моя, Лада, – подал голос Любим.
– Девка?! – опять нахмурился Святобор. – Негоже девке в мужицких портах ходить! Сымай!
– Батюшка Святобор, мы отца с матерью выручать идём, их Чернобог в своё царство утащил, ей так сподручней! Не гневайся, будь милостив! – заступился за сестру Любим.
– Чернобог? – совсем помрачнел бог лесов. – Ладно, быть по сему, но потом, ежели в портах увижу, достанется тебе на орехи, девка! Лучше уж в угодья мои ни за грибами, ни за ягодами не суйся! А ты! – грозно сверкнул очами на парня. – Не думай, что легко отделался! Отведаешь ты у меня берёзовой каши! Навечно науку мою запомнишь! – и за шиворот утащил Любима за дуб.
Некоторое время оттуда раздавались хлёсткие удары и стоны. Потом Любим вышел, придерживая штаны и потирая зад.
– Вот старикан поганый! – пробормотал.
– Запомнил ли мою науку? – следом за ним Святобор показался.
– Запомнил, запомнил! – отбежал в сторону Любим.
– А ты не сердись, парень, – совсем миролюбиво сказал лесной бог. – Пока на своей шкуре боль не прочувствуешь, не поймёшь, каково это. Зато теперь знаешь, что всякому живому существу боль причинять нельзя! Всё живое вокруг нас, всё дышит и чувствует. Возьми-ка жёлудь. Да бери, не бойся! – прикрикнул.
Любим взял большой жёлудь:
– Зачем он нам?
– Ежели вдруг совсем исхода не будет, брось его за левое плечо и скажи: Государь Святобор, помоги, на подмогу приди! Увидишь, что будет, – сказал и исчез.