– Ты что, сестрица? – обеспокоенно спросил Любим, видя, что его бойкая сестра замолчала и идёт с трудом.
Не хотела Лада говорить, но всё же пришлось ей всё брату рассказать, поскольку он отставать от неё не собирался. Ахнул Любим, начал её ругать на чём свет стоит, оттяпал от своей ноги кусок в два раза больше, куклу накормил, кровью своей напоил, она и затихла. День ясный разгорался, солнце сквозь шатёр из веток проникало, лица их согревало ласковыми лучами, а у ребят сил уже совсем не осталось. Любим и от второй ноги кусок отхватил, еле шёл.
– Сестрица любимая, – с трудом промолвил. – Я думаю, оба мы не дойдём до Ягибихи, сожрёт нас кукла проклятая…Ты вот что, отрежь от меня несколько кусков, парень-то я здоровый, – слабо улыбнулся. – И иди одна. А я тут полежу, силы поберегу. А как дойдёшь до старшей сестры, расскажи ей обо мне, может, средство какое есть, чтоб мясо на костях побыстрее нарастить…
– Ишь, что удумал! – рассердилась Лада. – Чтоб я брата своего любимого на куски порезала в угоду этой утробе ненасытной?! Да я сейчас её, уродину, на части раскромсаю!
Кукла как будто испугалась и есть просить перестала, прямо в сердце Ладу толкнула и затихла.
– Пришли, что ли? – недоверчиво спросила она.
– Кажется, пришли, – тихо сказал Любим. – Смотри, сестра!
И увидели они избушку на курьих ножках, обнесённую густым частоколом, да не из дерева, а из костей человеческих, а на костях надеты черепа людские. Похромали брат с сестрой поближе, а черепа так и таращатся на них глазницами, насквозь прожигают.
– Страшно-то как! Это ведь мы к самой Бабе-Яге пришли, не иначе, – прошептала Лада. – Вот она кто, старшая сестра!
– Избушка, избушка, – несмело проговорил Любим. – Повернись к лесу задом, ко мне передом.
Избушка закряхтела, заскрипела и, рассыпая облака древесной пыли, повернулась к ребятам дверью и крыльцом. Так же робко они поднялись по ступенькам и, постучавшись, зашли в избу.
– Доброго дня вам, хозяева, – тихо сказала Лада.
– Есть кто живой? – чуть громче спросил Любим.
– Как же, как же, все в доме! – послышался хриплый голос, и с печки на ребят уставился любопытный чёрный кот с зелёными глазами. – Я, филин да мыши здесь. Бабка вскорости вернётся. А вы кто? Каким ветром вас сюда занесло? Зачем? Ведь Яга вас сожрёт – глазом не моргнёт и косточек не оставит.
Кот мягко спрыгнул и потёрся о ноги Лады. Филин ухнул на притолоке, мыши зашуршали в подполе: всем хотелось знать, зачем сюда незваные гости забрели.
– У нас дело, мы к ней от её средней сестры пришли, бабки Потапихи. Она обещала, что поможет нам отца с матерью спасти… – сказала Лада и повалилась на пол.
Любим еле успел её подхватить, скривился от боли и тоже лишился чувств.
– Вот те на! – удивился кот. – Что-то новенькое! Как бабка-то это воспримет? Сразу съест или подождёт, пока в себя придут?
Филин опять ухнул: он не знал, как поступит Яга.
Ребята пришли в себя от воды, которой кто-то брызнул в им в лицо. На лавке, широко расставив ноги, сидела женщина, вовсе не старая и ничем не напоминавшая Бабу-Ягу. Нос, правда, был крючком, но на этом всё сходство с сёстрами заканчивалось. Она была высокая, смуглая и вполне симпатичная. Две чёрные косы и цветастый платок на голове делали её похожей на цыганку.
– Очухались? – неласково спросила Ягибиха. – Кто такие и зачем пожаловали? Кот сказал, вы от Потапихи пришли. Чем докажете?
Лада вытащила из-за пазухи куклу и протянула Яге:
– Вот. Бабушка её дала, чтоб дорогу указывала.
Лицо женщины осветилось улыбкой:
– Ну, здравствуй, здравствуй, дорогая, давно не виделись! – кукла в ответ клацнула зубами.– Сколько лет, сколько зим ты мне никого на обед не приводила! – кукла вроде как улыбнулась. – А что это ты замарашка какая? Вся в крови…Кого сожрать удумала? – Яга перевела глаза на ребят.