– Я не спорю, каждый творческий человек психически ненормален, – подытожил стюард, под голубой кожей которого вновь начали двигаться личинки. – Дискуссия закончена, мой уважаемый гость. Сегодня у нас акция – примите наше предложение или умрите.
Хайнц Модестович определился.
– Я принимаю, – произнёс он.
Зло коснулось его лица рукой, холодной, словно снег.
– Продолжайте полёт. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. И да, вот возьмите мороженое. Мужчины не должны разочаровывать дам в столь нежном возрасте.
Обер-медэксперт Шварц вернулся на место. С каменным лицом он протянул Варваре рожок (та безразлично кивнула, не удостоив его и словом) и сел в кресло, механически застегнув ремень. Теперь всё было иначе. Он вглядывался в лица стюардесс и видел на них ползающих под кожей личинок. Глаза девушек светились ледяным изумрудным светом. Вспоминая падение в пропасть морской глубины, он чувствовал, как боль сдавливает грудь. Иллюминаторы заплели водоросли, постепенно погружая салон аэроплана во тьму. Слышался громкий хруст и шелест – рядом шевелили ногами гигантские камчатские крабы. Хайнц Модестович инстинктивно взглянул вниз и увидел под креслами воду, быстро заливавшую пол. Одна из стюардесс улыбнулась ему, показав треугольные акульи зубы. Перед ним поставили тарелку с живым осьминогом.
– Приятного аппетита, – пожелало чудовище. – Помните наш уговор.
Находясь в лягушачьем оцепенении, Шварц безвольно посолил осьминога, поперчил, побрызгал лимонным соком и начал на удивление тупым ножом пилить извивающееся щупальце. Краем глаза он заметил – стюардессы и вышедший к ним пилот, сев за круглый столик в центре салона, также приступили к трапезе. Сняв крышки из нержавеющей стали, каждый со своего блюда, они обнаружили внутри человеческие головы, стоящие в луже чего-то красного – то ли томатного соуса, то ли крови. Обер-медэксперт Шварц поперхнулся щупальцем. Он узнал «еду» чудовищ – это были Алиса фон Трахтенберг (рыжие волосы запачкались в алой подливе), её бывший муж Фёдор Каледин и вахмистр Семён Майлов из казачьего подразделения Отдельного корпуса жандармов. Зрачки мертвецов смотрели прямо на штабс-капитана. Вода поднялась до колен… он чувствовал её жуткий холод… осьминог метнулся с тарелки, семь щупалец туго сплелись вокруг шеи Хайнца Модестовича. Лампочки погасли, в салоне сгустился мрак.
– …Сударь, вам нетрудно вести себя потише? Вы меня утомляете.
Обер-медэксперт Шварц открыл глаза и первым делом схватился за горло.
– Вам что-то приснилось? – полюбопытствовала Варвара.
– Да, – промямлил Хайнц Модестович, ощупывая себя руками.
– Вы громко разговаривали… просили воду – «вассер, вассер», – проинформировала девочка. – Я сначала думала позвать воздух-барышню, а потом решила – вдруг вам снится, что вы путник в горячей пустыне, прикольно глянуть, как вы умираете от жажды. К сожалению, шоу себя не оправдало. Сплошной скулёж и скрипение зубами. Отстой.
Шварц окончательно уверился, что находится в невыдуманной реальности.
Он издал короткий, еле слышный стон.
Всё выглядело более чем нормальным. Стюард и стюардессы имели лица довольно-таки розового оттенка. Пол салона был сух, как пустыня Сахара. Каледин и Алиса спали в креслах, причём графиня положила голову на плечо бывшего мужа. Издалека доносился храп Майлова, не оставлявший никаких сомнений в стиле его времяпрепровождения.
С облегчением стерев со лба холодный пот, Хайнц Модестович воззрился на Варвару:
– А что снилось вам, сударыня?
– О, нечто совершенно милое, – улыбнулась девочка. – Мы все умрём.
Часть вторая
Хэйлунван
Глава 1
Явление
(Красная площадь, аккуратъ у храма Василiя Блаженнаго)
Министр двора Шкуро не мог отвести глаз от циферблата Спасской башни. Оставалось ровно пять минут. «Вот далась ему эта привычка в демократию играть, – нервно думал граф. – Мы же восточная нация, верно? Ну да, уж точно не западная. Все правители на Востоке как правители: свои портреты на деньгах, памятники, конные статуи, вышивки на ковре… а этому надо показывать, что у нас в царстве разные мнения есть. А зачем они? Допустим, ты мыслишь как государственник, и правильно… а ежели тебе империя не нравится, так ты скрытый пидорас и собака страшная. Ох, доиграется отец наш с республиканцами, видит Господь». Он подмигнул Матвею Квасову, стоявшему по левую руку от трона – в накрахмаленной рубахе с вышивкой и начищенных сапогах. Матвей качнул бородой и посмотрел в сторону смиренно ждавшего народа. У помоста столпились купцы в красных пиджаках, интеллигенция с усами и в очках, представители верноподданной молодёжи и прогрессивные иностранцы, поддержавшие присоединение к империи Гельсингфорса.