Длинный, накрашенный ноготь указал на компьютер.
— Но этот сканер не работает. Я подала заявку в компьютерный отдел по крайней мере две недели назад.
Мы со Слайделлом обменялись взглядами. Что теперь?
— Доктор Кейгл просил вас отправить какие-либо факсы на прошлой неделе? — спросила я.
Лакированные руки исчезли, скрестившись на груди, бедро сместилось, и одна нога в сандалии выдвинулась вперед. Пальцы были того же блестящего красного цвета, что и пальцы рук.
— Я уже говорила вам, я не видела доктора Кейгла на прошлой неделе. И кроме того, вы знаете, за скольких преподавателей я отвечаю? Или сколько аспирантов, студентов, книготорговцев и посетителей и кого бы то ни было проходит через мой офис? — Я предположила, что мы со Слайделлом попадаем под категорию «кого бы то ни было». — Чёрт побери, я выполняю половину консультаций студентов здесь.
— Это, должно быть, нелегко, — сказала я.
— Факсирование для преподавателей не входит в мои должностные обязанности.
— У вас, должно быть, много посетителей.
— У нас своя доля.
— Были ли у доктора Кейгла какие-то необычные посетители на прошлой неделе?
— Об этом мне не стоит говорить.
Что, чёрт возьми, это значило?
— У доктора Кейгла были посетители на прошлой неделе?
Наступила долгая пауза, пока она выбирала слова.
— Я могу не соглашаться с альтернативным образом жизни доктора Кейгла, — она произнесла это как два слова: «альтер-нативный», — но он прекрасный человек, и я не ставлю под сомнение его связи.
— Кто-то приходил к Кейглу? — грубо спросил Слайделл.
Одна бровь дебютантки взлетела. — Нет нужды быть ворчливым брюкой, Детектив.
Слайделл открыл рот. Я прервала его.
— Вы не были знакомы с посетителем доктора Кейгла?
Дебютантка кивнула.
— Что он хотел?
— Мужчина спросил доктора Кейгла. Я сообщила ему, что профессор уехал из города. — Дебютантка пожала одним веснушчатым плечом. — Он ушел.
— Вы можете описать парня? — Слайделл.
— Низкий. У него были черные волосы. Много. Очень блестящие и густые.
— Возраст?
— Был не весенний цыпленок, это я вам скажу.
— Очки? Растительность на лице? — Тон Слайделла был резким.
— Не хамите мне, Детектив.
Дебютантка развернула руки и смахнула несуществующую пылинку со своей юбки, позволяя Слайделлу остыть в своём допросе.
— Ни усов, ни бороды, ничего подобного.
— Вы можете вспомнить что-нибудь ещё о мужчине? — спросила я.
— Он носил забавные солнцезащитные очки, так что я не могла видеть его глаза.
— Что вы видели, когда смотрели ему в лицо? — Слайделл пристально посмотрел на неё.
— Себя. — Дебютантка хлопнула ключом по столу. — Это для настенных шкафов. Зайдите ко мне, когда будете выходить из здания.
Мы со Слайделлом потратили следующие сорок минут на поиск каждого оставшегося шкафа, ящика и полки в этом месте. Мы не нашли ничего, связанного с делом Ланкастера, и ничего, что указывало бы на то, куда делся Кейгл.
Разочарованная, я вернулась к столу и рассеянно провела кончиками пальцев под пластиковым краем промокательного блокнота.
Ничего.
Я приподняла угол и заглянула под него.
Одна карточка лежала на столе под промокательным блокнотом. Я подняла её.
Логотип напоминал полицейский значок. Я собиралась прочитать напечатанную информацию, когда администраторша-дебютантка снова появилась в дверях, запыхавшаяся от бега по лестнице.
— Я только что поговорила с соседом по дому доктора Кейгла.
Взволнованная рука обмахнула воздух перед её лицом.
— Доктор Кейгл в реанимации на жизнеобеспечении.
Положив обе руки на грудь, дебютантка посмотрела с меня на Слайделла и обратно, её глаза, обведённые тушью, широко раскрылись от тревоги.
— Милосердный Господь Иисус. Врачи не думают, что он протянет до конца дня.
КЕЙГЛ ЖИЛ В НЕБОЛЬШОМ КИРПИЧНОМ БУНГАЛО В РАЙОНЕ с небольшими кирпичными бунгало, недалеко от Hamilton College. Отделка была сиреневого цвета, и четыре сиреневых кресла-качалки с прямыми спинками сидели в идеальном порядке на широком крыльце. Газон был пострижен, каждая граница окаймлена с военной точностью.
Древний живой дуб затенял правую половину участка, его корни ползли под поверхностью земли, как гигантские, змеиные пальцы, цепляющиеся за опору. Кучи ярких однолетних цветов толкались, борясь за место на клумбах вдоль дорожки и основания крыльца. Когда мы подошли к дому, запах петуний, бархатцев и свежей краски подсластил горячий, влажный воздух.