Он кивнул.
– Понимаю. Ваше задание сочли недовыполненным и прислали довыполнять.
Быстро соображает, мелькнуло у меня, опасный человек.
– Примерно так, – сказал я.
– В нашем ведомстве, – произнес он, – стараются все выжать из людей. Сейчас коммерческое время, не слыхали?
Я развел руками.
– Что делать, деньги моей лаборатории очень нужны. Наука постоянно нуждается в деньгах, вот мне и пообещали финансирование моей лаборатории.
Он кивнул, лицо чуточку потемнело, у губ по краям проступили глубокие складки.
– Да, так тоже ловят наиболее честных, которые не поддадутся ни на шантаж, ни на запугивание…
– У секретных служб разные методы, – проронил я.
– Жаль, – сказал он, – когда такие люди попадают между наших жерновов. Государственная машина беспощадна.
Его глаза стали отстраненными, я слышал и видел, что именно ему сообщают, а он дослушал и кивнул.
– Да, подтверждено. Вы Лавронов Владимир Алексеевич, доктор наук и автор ряда серьезных научных работ. Только насчет профессора в Википедии ни слова…
Я уже был готов, обезоруживающе улыбнулся.
– Мне предложили кафедру давно, и хотя я так и не начал читать студентам лекции, но я да, уже профессор. Профессор – это не научная степень, а должность. Доктора наук обычно все становятся профессорами, хотя мало кто из них берется читать лекции тупоголовым студентам, что больше смотрят на сокурсниц, чем на чертежи и макеты. Это так, подработка в свободное от научной работы время. Правда-правда, профессором меня стали называть с того дня, как я стал доктором.
Он улыбнулся.
– Да, Википедия пополняется иногда с опозданием в месяцы. Прошу вас, пройдемте в… то, что здесь называем домом. Там поговорим уже о сути.
С той стороны кучи хвороста вход со ступеньками из досок, двадцать две, а в самом низу вход в просторный блиндаж, что вообще-то не столько огневая точка, сколько небольшой командный пункт.
В центре самодельный стол, несколько табуреток, вдоль земляных стен, укрепленных досками, настоящие электрические лампочки.
– Садитесь, – пригласил он, – могу угостить кофе. У местных свои рецепты…
– Не откажемся, – ответил я. – Моя соратница обожает путешествовать по диким местам Забайкалья.
Ингрид уточнила надменно:
– Здесь не Забайкалье!
Я отмахнулся.
– Да ладно, Забайкалье везде, начиная с Подмосковья… Кстати, майор, вы здорово мимикрируете под местного.
Левченко ответил с долей плохо скрытого хвастовства:
– Я прекрасно владею арабским, знаю все течения в исламе и могу цитировать Коран с любого места. Так что да, могу мимикрировать и на уровне повыше.
– Ого! – сказал я, и Ингрид покачала головой.
– Я был завербован для работы в ГРУ, – сообщил он, – с третьего курса арабистики МГУ. Доктором не стал, но закончить успел с отличием.
В блиндаж спустился солдат с автоматом через плечо, большим кофейником в одной руке и тремя крохотными чашками в другой.
Мы молча смотрели, как он расставил чашки, наполнил черной ароматной жидкостью, запах приятно защекотал ноздри, Левченко кивнул, и солдат ушел, оставив кофейник на столе.
– Итак, – поинтересовался Левченко, – с чем вас прислали?
Он покосился на Ингрид, она медленно пьет кофе, стараясь не привлекать к себе внимания, слушает, а я сказал легко:
– Мы явились с тем, что вы отдаете нам гражданку Абигель Сенченко, а сами являетесь в ГРУ с повинной. Но если хотите, можете по дороге убиться о дерево.
Он засмеялся.
– Да, интересный вариант. Особенно когда это из ГРУ и пришел приказ временно интернировать эту гражданку.
– Интересный, – согласился я. – Особенно учитывая, что ГРУ уже выслал сюда отряд спецназа для ее освобождения. Думаю, при некоторых щекотливых обстоятельствах они постараются пленных не брать.
Он посмотрел на меня очень внимательно.
– А вы не врете. Вы в самом деле уверены, что тот отряд спецназа послан не тем же человеком, который распорядился временно изолировать гражданку Сенченко?
Я подумал, кивнул.
– Да.
– Интересно, – сказал он задумчиво. – Странно все это. Иногда кажется, что те, кто отдает нам приказ сверху, не умнее моего сержанта. Но проходит время, и вижу, что заглядывают далеко вперед… Позвольте, я вам подолью кофейку…
Он взялся за кучку кофейника, Ингрид проронила с небрежностью:
– У мужчин должны быть чашки побольше.