Она и раньше так делала, но сейчас то, что говорилось и еще будет сказано, – чистая правда. Ее сущность, ее мысли. Лиза любила Скифа и так его хотела, что ей с трудом удавалось спокойно дышать.
Плевать, если завтра она об этом пожалеет и секс всё усложнит.
Плевать, что будет больно.
Всё это будет когда-нибудь завтра, а сегодня Макс только ее. Только ей принадлежит. Ее хочет.
– Ты меня хочешь… Я тебя хочу… Я не понимаю, почему мы должны отказывать себе в удовольствии? Ни ты, ни я скромностью не отличаемся…
Она решила больше не доказывать обратного. Что не шлюха патологическая, что вовсе не секс ей нужен от него, а что-то большее. Важное, ценное, вечное. Что ищет она постоянства и надежности, а не сиюминутного удовольствия.
– Я секса хочу. Хочу кончить с тобой… У меня этого никогда не было. Я фригидная проститутка… – прошептала она и поерзала на нем, потерлась о его твердый член, возбуждая его и себя.
– Это вряд ли… – глухо сказал он, скользнув пальцами по промежности, где было горячо и мокро.
Кровь забурлила в венах, тупо ударила в голову, и тут же растеклась по телу горячим потоком, когда тронул Лизку между ног. Она застонала, вцепившись в его плечи, и прерывисто задышала. Макс приник к губам и стал жадно ее целовать. Возбуждающе лаская языком и проникая в глубину рта.
Они будто упали в яму, где всё кипело, бурлило, обжигало и было до одурения правильно. Каждое прикосновение и стон. Каждый поцелуй – головокружительный и жадный. Ласки – мучительные и возбуждающие, балансирующие на грани боли и экстаза. Нестерпимые и голодные.
Он долго ее хотел, она долго его ждала и уже забыла, что сомневалась в своем решении пойти к нему и как боялась сделать что-то не так. Мир ушел из-под ног, едва они оказались в постели.
Скиф прекрасно чувствовал Лизкино горячее возбуждение. От ее несдержанных стонов кружилась голова, и всё внутри сводило нетерпеливой судорогой. Он ласкал ее и гладил, мучил. Целовал губы, посасывал язык, влажно целовал шею. Лизка нетерпеливо стонала и лишь крепче прижималась к нему в болезненной тяге, измученная сексуальным желанием.
– Макс… – выдохнула она.
Вздрогнул ее живот, сжались бедра.
Он, вдохнув сладострастный стон, прижавшись к горячему рту, и сразу же, не дожидаясь, как отпустит Лизу дрожь, подтянул выше и усадил на себя. Насадил. Заполнил ее всю. Плотно прижал, стиснув ягодицы, и спросил, прежде чем двигаться:
– Презервативы?
– Таблетки… Можешь не беспокоиться… – с трудом размыкая пересохшие губы, ответила она.
– Отлично, – хрипло выдохнул он. – Ночь будет долгой…
По ее телу пробежала крупная дрожь, новая волна возбуждения свернулась пружиной внизу живота.
Лиза так остро чувствовала, что ей хотелось плакать. С ума сходила от этой наполненности, а Макс лишал ее остатков разума. Целовал грудь, брал в рот набухшие соски, ласкал их, сосал и покусывал. Гладил ладонями изгибы ее тела и снова что-то бормотал.
Она начала двигаться на нем. Поднималась и опускалась, изматывая его и себя сладостной мукой. Казалось, вот-вот – и накроет долгожданный оргазм. Но Макс стиснул ее плечи, чтобы замерла. Обхватил трепещущее тело руками и прижал к себе, уткнувшись лицом в шею.
– Девочка моя, какая ты сладкая, какая нежная… – расслышала Лизка.
– Литры крема, Макс… Профессия обязывает. Клиент должен быть доволен…
– Заткнись.
– …должен умирать от наслаждения, когда ко мне прикасается…
– Закрой рот…
– В рот тоже можно…
Он закрыл ей рот рукой.
– О, мы вот так познакомились… Помнишь? – сдавленно засмеялась она.
– Угу, еще б не помнить…
Первый раз Лизку увидел, когда Еву разыскивали. Нагрянули с Молохом к Третьяковой на квартиру. Помнил, вбежала она, вскрикнула, испугалась, а он сгреб ее в объятия и рот рукой закрыл, чтоб не орала. Красивая, стройная, с длинными волосами. Против красоты не попрешь. С первого взгляда у него в груди что-то ёкнуло. Потом Молох сказал, что девку какую-то обидели и надо помочь. Не вопрос. Сам ненавидел выблядков, которые баб насилуют. Любую девку можно уговорить. На кой хер насиловать? Тогда второй раз с Лизкой увиделись…
– Можешь даже мне заплатить, – пробубнила она ему в руку и коснулась языком горячей ладони. – Если так тебе будет легче. Ты же привык спать с бабами за деньги. Так ты точно не будешь мне ничем обязан.
– Заткнись, говорю…
Он поцеловал Лизу, чуть прикусив нижнюю губу, и опрокинул на спину, придавив своим телом. Приплющив к кровати, но еще не двигаясь.