За время его отсутствия Лизавета переоделась и расправила постель. Когда Скиф вышел из ванной, она ждала его на кухне. Сидела на барной стойке в черных, полупрозрачных трусиках и таком же бра.
Увидев ее, Скиф на какие-то доли секунды онемел, полностью потеряв дар речи, потом разразился хохотом. Рассмешило его не умопомрачительной красоты белье, в которое Лизка нарядилась, а то, что в одной руке она держала бокал шампанского, в другой – кожаную плетку.
– Я, конечно, не сильный спец. Но кое-что умею, – произнесла она с завораживающей улыбкой, совершенно не смутившись его реакции.
– Я думал, что про отшлепать было фигурально сказано, – сказал Виноградов, давясь от смеха.
– Нет. Вообще-то, я должна быть на шпильках. Но можно я буду босиком?
– Можно ты будешь без всего?
В отличие от Лизки Макс был без одежды. Совершенно обнажен, возбужден и готов к любовным утехам.
– Я обязательно буду без всего, но чуть позже, – пообещала она, охватывая жадным взглядом его крепкое тело. Бронзовое от загара, с рельефными мышцами. Возбужденный пенис привлек особое внимание, ибо был главным источником сексуального удовольствия, и Лизка уже предвкушала, как ей будет хорошо.
Отставив бокал в сторону, она соскользнула со столешницы, повернулась спиной и облокотилась на стойку, послушно подставляя под удар свои идеальные ягодицы.
– Давай. Шлепни меня. Обещал же… Я жду. Как ты всегда говоришь: перекрестился – и…
– Бля, Лизок, тут раз перекреститься мало будет, – снова расхохотался Виноградов.
Лиза вздохнула и обернулась:
– На самом деле это ни черта не больно. Всего лишь массажный эффект.
Виноградов даже плетку в руки не взял, он вообще не представлял, как можно щелкнуть по такой попке. Убийственной красоты задница. У него сердце кровью обливалось от одной мысли. Ладно еще ладошкой шлепнуть.
– Хватит ржать! Вообще-то, это должно было тебя возбудить. Придать нашим отношениям пикантности…
– Вот это вот?! Возбудить! Куда уж больше-то, Лизок! И так стою тут в чем мать родила со стояком и вместо того, чтобы свою девочку отлюбить горячо и трепетно, ржу как конь!
– Хорошо, тогда другая игра...
– Какая?
В этот момент Скиф обнял ее и прижался к ее ягодицам. Одна его рука обхватила грудь, вторая скользнула в трусики, но Лиза задержала его ладонь, не позволяя к себе притронуться.
– Вот такая. Ни ты, ни я не трогаем друг друга там. У тебя полчаса, можешь делать со мной всё, что хочешь и как хочешь, но ниже пояса нельзя. Кстати, забыла тебе сказать... – вздохнула она, дрожа от каждого прикосновения его губ и рук. – Узнаю, что ты спал с той рыжей шлюхой… еще хоть раз… уйду. Слышишь?
– Угу, – угукнул в губы и стал целовать.
– Даже разбираться не буду… не буду ничего выяснять, сразу брошу… – говорила, прерывая поцелуи.
– Давай потом об этом поговорим…
Он в это время снял с нее белье и гладил руками обнаженное тело. Ласкал грудь, легонько задевая чувствительные соски и спускаясь ниже.
– Потом я тебе точно этого не скажу.
– Даже трогать нельзя? – снова скользнув пальцами между ног.
И снова Лиза перехватила его ладонь.
– Ничего нельзя.
– Это издевательство… – хрипло проговорил, целуя ее шею.
Их любовная игра быстро стала для него пыткой. Смотреть на Лизу спокойно не мог. Хотел ее до головокружения. Быть в ней, двигаться, скользить в ее горячей влажности. Утолять свой безмерный по ней голод и чувствовать ее удовольствие.
– Ладно, хрен с тобой, давай плетку. Шлепну тебя пару раз, а потом...
– Нет, уже не сработает.
– Ладно, так и быть, ты меня шлепни… а потом секс…
– Нет, говорю же, что не сработает… У нас уже другая игра…
Они перебрались в гостиную.
Честно говоря, Лизка думала, что, переместившись на диван, Макс не станет продолжать их игру и тут же на нее набросится. Она бы, к слову, не сильно возмущалась, но он принял ее правила.
– Полчаса, ты сказала?
– Угу. Тридцать минут.
– А как ты их отслеживать собираешься, мне интересно?
– Надо будильник поставить, – засмеялась Лиза, вспомнив, что ее телефон остался где-то на кухне и сотовый Макса, видимо, там же.
– Ладно, обойдемся.
– Нет, пусть будет всё по правилам.
Выскользнув из его рук, Лиза унеслась за телефоном.
Максу показалось, что ее не было целую вечность. Наконец, вернувшись, она села на постель и приткнула сотовый около подушки.
Он смотрел на нее и не двигался. Ошалелый от сексуального желания и очень опасный для ее сердца. Не притрагивался к ней – ощупывая лишь взглядом. Жадным, голодным.