– Бля, Лизок. Ты так со мной разговариваешь, будто я перед тобой в чем-то виноват.
– Обычно я с тобой разговариваю. Не обольщайся.
– Ни хрена. Интуиция подсказывает.
– Интуиция по определению с разумом не связана, так что ты можешь ошибаться.
– Не будь ко мне так жестока. Серьезно.
– Макс, я тоже серьезно. Отстань. Вон, твоя пассажирка уже готова.
– А, так ты злишься, что я тебя на велике не покатал? Поехали покатаемся!
– Спокойной ночи, – сказала Лизавета и, обойдя велосипед Макса сзади, скрылась в доме.
Хоть Лизе и удалось оставить за собой последнее слово, дурное настроение стряхнуть не получилось.
Глава 2
Глава 2
Вроде ничего особенного не произошло, а в душе поселилась сумятица. Взбудоражили слова подруги, растревожил разговор со Скифом.
Как Ева не понимает, что у Лизки тоже есть мечты? А кроме них еще страхи, сомнения, желания и своя затаенная боль.
Приняв душ, Третьякова улеглась в постель и, как ни странно, сразу заснула. Потом проснулась оттого, что кто-то тронул ее за плечо.
– Максим, что за хрень? Я уже уснула, ты меня напугал… – беззлобно и тихо сказала она, узнав в темной фигуре, сидящей рядом с ней на кровати, Скифа.
Лиза не удивилась. В этом весь Виноградов. Она уже со счету сбилась, сколько раз он заявлялся к ней домой посреди ночи, не потрудившись даже позвонить. То пьяный припрётся, то после своих шлюх – весь в помаде и с расцарапанной спиной. Завалится на диван, а утром проснется и делает вид, что не помнит, как у нее в квартире оказался.
– Вот и я думаю: что за хрень? Не объяснишь?
– По поводу? – Лизка вздохнула и уселась на постели, подтянув колени к груди.
– Не нравится мне этот напряг.
– Ты издеваешься надо мной?
Вот сволочь. Еще имеет наглость отношения выяснять.
– Я тебя чем-то обидел? – простосердечно поинтересовался Макс.
– Нет. Если я ответила на твой вопрос, будь добр, свали из моей комнаты. Я хочу спать.
– Мы можем нормально поговорить?
– Нет, не можем.
– Почему? Я же не отстану. Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было ровно. Мне не нравится, когда ты меня на хуй посылаешь.
– Ладно, – кивнула Лизавета, и все слова, заготовленные для него, но ни разу не произнесенные, подступили к горлу и начали выкатываться на язык: – Не будет у нас с тобой ничего ровно и гладко, как ты хочешь. Не сможем мы нормально разговаривать. Потому что меня задолбало, что ты трахаешь всех подряд, а потом приходишь ко мне кофе пить. Я тебе не подружка, к которой можно на кофеёк забежать, когда тебе скучно, или с которой можно прибухнуть, когда настроение паршивое. И не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Всё ты прекрасно понимаешь. Все это понимают. Смеются над нами. Мне надоело быть всеобщим посмешищем, – звенящим от сдерживаемых эмоций голосом выдала она.
– Ты потрахаться, что ли, хочешь? – он резковато, чуть хрипло рассмеялся. Потом сказал уже без смеха: – Не надо оно нам, Лиз.
– Почему? – проронила она.
Спросила раньше, чем подумала, что спрашивать такое не нужно.
– Потому что хуево нам будет.
– Почему?
– Потому что я себя знаю.
– Зато ты меня не знаешь.
– И тебя я знаю, – усмехнулся Макс. – То, чего ты хочешь, Лизок… Это не про меня. Не для меня и не со мной. И давай ты тоже не будешь делать вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Не будешь мне рассказывать, что не мечтаешь о тихих семейных вечерах, верном, любящем муже и детишках. Мне моя жизнь нравится, и я не собираюсь в ней ничего менять. Меня и так всё устраивает.
Лиза не сразу нашлась, что ответить. Его безжалостные слова впивались ей в грудь, перекрывая дыхание.
– Тогда какого черта ты заперся в мою комнату? – наконец выпалила она. – Если тебя всё в твоей жизни устраивает, держись от меня подальше!
Согласившись с ее доводом, Виноградов убрался из комнаты.
Расстроенная Лиза долго сидела на кровати и смотрела в никуда. Затем она сорвалась с места, включила свет, стянула с верхней полки шкафа большой чемодан и принялась скидывать в него свои вещи.
Не хочет и не надо! Не любит он ее, не нужна! Подумаешь! Другие захотят, другие полюбят! Было бы о чем грустить!
Сколько она всего вынесла... Чего только в жизни с ней ни случалось. С какими только уродами ни сталкивалась. Битая, насилованная. Всё выдержала. И матери родной издевательства, и отчима. Ничего ее не сломало, не согнуло. И этот не согнет. Не сломает. Не дождется.
Продолжая себя подбадривать, Лизка утрамбовала вещи и защелкнула чемодан. Затем спешно натянула на себя купальник и выскочила на улицу.