– Я знаю, потому не хотела тебя тревожить. Тоже прости, что сорвала тебя с места.
– Раз уж я не пойду с тобой, давай хоть отвезу. Или ты за рулем собралась? Отговаривать не буду. Поступай, как считаешь нужным. Если бы я такое послание получила, тоже бы своему скандал устроила.
***
Когда Скиф приехал в «Бастион», Кудасов со своим отпрыском был уже на месте. Не раздеваясь, Макс прошел в ресторан. Подойдя к столику, резким движением снял верхнюю одежду, бросил на спинку кресла и уселся.
Сделал всё молча. Своим лишь кивнул, а Марату и Руслану ни слова не сказал. Руки не подал и за свое опоздание не извинился. Даже на часы демонстративно глянул: мол, нет у него времени на такие пустяшные разговоры.
Почувствовав такое открытое пренебрежение, Марат занервничал. Ему стоило больших трудов собраться с мыслями и продолжить прерванную речь под пронзительным, в самое нутро проникающим взглядом Виноградова.
– Руслан человек новый, не сразу разобрался, что к чему. Это и моя ошибка тоже, вины с себя не снимаю. За это могу ответить и обещаю, что такого больше не повторится. Умысла никакого не было, это недоразумение. Неприятная, но все-таки случайность. И за это мы извиняемся, – сказал Кудасов и замолчал, ожидая реакции на свои слова.
Но Молох молчал, Чистюля тоже не спешил что-то говорить.
Скиф подался вперед:
– Извиняться ты перед шлюхами будешь своими, а Молоху ты должен спасибо сказать и в ноги упасть. Это он дал тебе шанс оправдаться. А то лежал бы ты со своими опарышами на той же свалочке. Это Кир Владиславович у нас дипломат, а я в пиздеже не силен, навыки дипломатические мне никогда не давались. Следующее слово за мной будет. А оно у меня, сам знаешь какое. Пуля промеж глаз.
Марат глянул на Молоха, ища в его глазах поддержку. Но Кир молчал, своим молчанием выражая согласие со словами Скифа. Знал его достаточно. Макс только выражался эмоционально, но горячности в нем не было, как и необдуманности. В таких вопросах мысль его была остра и расчетлива.
– Слышь, недомерок, – теперь Виноградов обратился к Руслану. – Одно неверное движение – и я тебя лично перемолочу. Не будет ни звонков, ни предупреждений, – хлестнув словами, Скиф поднялся, захватил пальто со спинки кресла и ушел из ресторана, демонстрируя таким образом, что разговор для него больше не имеет смысла.
У бара он приостановился, попросив в кабинет кофе и что-нибудь перекусить.
– Ты что-то хотел сказать, Марат? – спросил Керлеп, заметив вспыхнувший в глазах Кудасова протест.
Марат чуть оттянул узел галстука и не решился высказаться свою мысль, хотя ему будто бы дали такую возможность.
Макс уже пил свой кофе, когда вернулись Молох и Чистюля.
– Ты не резко? – спросил Кир.
Скиф оторвался от чашки и поднял на друга пронзительный взгляд.
– Кир, ты глаза этого мудака видел? Таких, как он, только пуля останавливает. Когда вы с Чистюлей умные книжки читали, я подобное ему говно уже отстреливал. Говорил и еще раз говорю: этого опарыша мелкого надо прям сейчас убирать. Новых поползновений не дожидаться.
Молох вздохнул и помолчал.
– Ты же понимаешь, что бойня развяжется.
– Бойня уже началась.
– Это крайняя мера. Давай подождем. Посмотрим…
– Давай подождем, – Скиф недобро ухмыльнулся и больше ничего не сказал.
А если и собирался, то не успел. После короткого стука в дверь, в помещение вплыла жена Скальского.
– А чего это вы так удивились? Или кого-то другого ждали? Паулину, Марту… – с ехидцей сказала она и, поискав глазами, куда сесть, примостилась в рабочее кресло мужа.
Скиф обмяк лицом и покривился:
– Началось. Нажаловалась уже?
– Кстати, да. Чё, Макс, приплыли тапки к берегу? – посмеялся Чистюля.
– Угу, чуть не разбился корабль счастья о злые, серые будни, – проворчал Скиф.
– Я бы не была так уверена. Что корабль твой еще на плаву… – с иронией сказала Ева.
– С хрена ли? – Виноградов сразу насторожился. – Говори. Я знаю этот взгляд. Что вы опять намутили?
– Макс, только давай спокойно, ладно? Не нервничай…
– Ты вообще видела, чтоб я когда-то нервничал? Я спокоен как, блять, удав! У меня нервы как канаты! Не нервы, а стальные, блять, тросы! – забыв про свой кофе, Макс поднялся из-за стола.
Ева вздохнула и призналась, куда отвезла Третьякову. Пусть лучше Макс заберет Лизу домой. Боялась, что найдут эти две подружки приключения на свои красивые задницы. Если Лизкина женская обида смешается с ощущением новоприобретенной свободы Мари, то не очень хороший коктейль получится.