Теперь бы успокоиться, смахнуть с глаз эту красную пелену.
Вернувшись в зал, честно говоря, немного даже удивился, что Лизка дождалась. Думал: испугается, убежит. Но она сидела и не двигалась, только смотрела на него блестящими глазами.
Виноградов уселся на то место, на котором несколькими минутами раньше сидел Артур, и ударил по кнопке, вызвав официанта.
– А кто это был? – небрежно поинтересовался, как бы между прочим.
– Не знаю, – Лизка пожала плечами. – Подсел ко мне просто…
– А-а, то-то, я смотрю, на ботаничку нашу совсем не похож.
Лизка хотела еще что-то сказать, но Скиф ее остановил. Таким взглядом окатил, что у нее язык прилип к нёбу. Было заметно, как от гнева у Виноградова подрагивали пальцы. Лиза всем нутром своим чувствовала исходящую от него ярость. Притом что взгляд его оставался малоподвижным.
Подошел официант, принял у Виноградова заказ, но Лизка не решилась говорить даже после его ухода.
Черты ее лица сохраняли твердость, и она по-прежнему держалась очень прямо, но внутри потихоньку оплывала наподобие расплавленной свечи. Дышать от волнения становилось всё труднее. В горле ком вставал, что не протолкнуть.
Не знала, чего от Макса сейчас ожидать, и впервые рядом с ним ей стало страшно. Что-то плескалось в его серых глазах незнакомое и опасное. Что парализовывало тело и мешало двигаться.
Наконец, принесли водку и закуски. Вино для Лизы и торт «Три шоколада». Всё, что Скиф просил.
Макс молча налил две рюмки.
– Я не буду, – сразу сказала Лиза.
– Это не тебе.
Он выпил одну и, не закусывая, сразу влил в себя вторую. Снова наполнил стопки водкой, теперь одну из них двинув к Лизавете:
– А вот это тебе.
– Это опять мне, – снова выпил рюмку водки с одного глотка. И когда отдышался, когда перестали руки дрожать от бурлящего в крови адреналина и в желудке стало горячо, медленно выдохнул и сказал: – Вот теперь будем ругаться. Сильно.
– А что ты нового мне скажешь? – Лиза рассмеялась, и от напряжения, которое в этот момент испытывала, смех прозвучал надтреснуто. – Что я шлюха и проститутка? Я это и без тебя знаю. Да, я назло ушла из дома. Назло тебе. Попросила Еву привезти мне ключи и ушла. Специально хотела тебя разозлить. Предвидела такую твою реакцию и всё равно сделала это. Чтобы ты понял… – говорила Третьякова ровно, будто на одном выдохе, а потом споткнулась и замолчала.
– Плохо тебе со мной? – спросил он, и у Лизки от этого вопроса оборвалось сердце.
Не такой его реакции ждала. Думала, сразу обвинять начнет, скажет что-нибудь обидное.
Готовилась обороняться и потому растерялась поначалу, не зная, как ответить, но собралась и сказала, что чувствовала:
– Прямо сейчас – да. Очень плохо.
– Без меня лучше будет? – и снова будто стрела вонзилась в грудь от его вопроса. – Расстаться хочешь? Действительно хочешь этого?
Ни слова Лиза не произнесла. Но ответ плескался в ее глазах, читался по губам, виделся в потерянном движении руки, когда взяла бокал, чтобы сделать глоток вина.
– Тогда соберись и брось меня твердо. Так же решительно, как из дома сегодня свалила. Чтоб понятно было, что это ты меня бросаешь, а не я тебя. Потому что я тебя бросать не собираюсь. Что-то у нас пошло не так, да?
Встретившись со взглядом Виноградова, Лиза не увидела усмешки, а в словах не уловила иронии, потому ответила честно:
– Всё не так. Я обманула тебя, когда сказала, что меня устраивают свободные отношения и что ты мне ничего не должен. Я так не могу… – каждое слово давалось с невероятным трудом, но уже поняла, что сегодня не замолчит, пока всё ему не выскажет. – Не про меня это. Я не могу это терпеть… Я же всё делаю… Хочу, чтобы ты со мной счастлив был. Чтоб никто, кроме меня, тебе был не нужен. Я же всё только для тебя… Сцен не закатываю, претензий не предъявляю, ничего не требую, ни с кем не встречаюсь, никаких интрижек не плету, даже не смотрю ни на кого... Кроме нашей компашки, ни с кем и не общаюсь. Жду тебя всегда. Не хочу я натыкаться на твоих шлюх. Не хочу, знать, кого ты и когда трахаешь, и уж тем более фоточки их видеть… Неужели непонятно? Я же люблю тебя… – на этом выдержка Лизке изменила, и она расплакалась.
Как призналась в любви, страшно стало, будто провалилась в бездонную пропасть. Захотелось разрыдаться от горла, завыть в полную силу, но она лишь беззвучно глотала слезы и, тихонько переводя дыхание, ждала от Максима слов.