Уже неважно каких. Любых. Только бы прекратилось это мучение.
Но Виноградов молчал. Смотрел в ее блестящие глаза, слушал голос, впитывал в себя каждое слово и молчал. Не потому, что сказать было нечего. Не мог говорить.
Рушились последние его барьеры, бились стекла, слетали скрепы.
Лиза говорила о любви, о том, что хотела стать всем его миром, хотя никаких усилий для этого не нужно было прикладывать – она давно уже была для него всем. Его новой жизнью, воздухом, без которого он не мог дышать.
Всё ему стало понятно, и так прижать ее к себе захотелось – родную и близкую. Сжать до боли, до хруста. Трогательную, ранимую – успокоить.
Только никакие слова не объяснят тех ощущений, что испытывал.
Так горячо было в груди. Так больно, остро и муторно…
Поняв, что ни слова в ответ не дождется, Лиза вскочила с места.
Макс тут же ухватил ее за руку.
– Сядь, – тихо сказал он и, соизмеряя силу, притянул ее к себе.
Под давлением его руки Лизавета опустилась рядом с ним на диван и прямо перед собой уставилась.
– Дурёха, я ж люблю тебя, – сказал он с заметной хрипотцой в голосе и обхватил ее плечи.
Легко сказал, как выдохнул. Больше никаких других слов в голове не было. Ничего не нашлось более внушительного и всё объясняющего.
Почувствовав на обнаженном плече его горячие губы, Лизка всхлипнула.
– Куда ж ты теперь без меня? Я смотреть на тебя спокойно не могу. Жить без тебя не могу. Ты для меня всё. Каждая твоя улыбка. Каждая слезинка... – принялся вытирать слезы с ее лица. – Чистюли, бляха, нет, платочком бы поделился…
Лизка невольно рассмеялась и отерла мокрую щеку, стараясь успокоиться.
– Не реви, – его дыхание обожгло висок, и он стиснул ее плечи еще сильнее, чтоб слова звучали внушительнее.
– Не могу, – рвано вздохнула она.
Макс ослабил объятия и двинул к ней рюмку водки:
– Давай.
Лиза послушно выпила, но крепкий алкоголь встал в горле обжигающим комом, заставив ее покривиться и закашляться. Виноградов поднес к ее губам ложечку с кусочком торта, и она закусила водку десертом, чувствуя, как сладость шоколада мгновенно поглотила горечь спиртного.
– Еще?
Имея в виду торт, Лиза кивнула, а Макс снова налил водки.
Спорить Лизавета не стала – снова выпила. Вторая рюмка провалилась в желудок без проблем. Гладко скатилась по горлу и согрела внутренности.
Об окончательном умиротворении души речи пока не шло, но хотя бы слезы перестали литься градом и плечи расслабились. Понимала, что не всё еще сказано, но начало положено, хоть и не в том месте.
Ругаться на людях, как оказалось, – дело нелегкое.
Чуть спокойнее Лиза вздохнула и достала из сумочки небольшое зеркальце.
– Поехали домой, – сказал Макс.
– Я же с Мари договорилась. Она вот-вот подъедет. Как я ее брошу?
– Значит, придется организовать для нее компанию. Позвони, спроси, долго ли ее ждать.
Но ни звонить, ни ждать не пришлось. Марьяна как раз вошла в бар и, найдя их глазами, двинулась к столику.
– А где Ева? – сразу спросила. – Я думала, что она тоже будет здесь.
– У нее сегодня вечер с мужем, ей не до нас, – ответила Лиза с улыбкой.
– О, романтика, – улыбнулась Мари.
Ей показалось, что Лиза расстроена, но, поскольку напряжение между ней и Максимом было не заметно, она не стала уточнять причину такого состояния.
– Ой, Машуня, какая там романтика, – ухмыльнулся Скиф. – Скучные они. В шахматы играют, по-интеллигентски разговаривают. Вот у нас с Лизкой веселье так веселье, аж зубы сыпятся. У некоторых.
– У вас что-то случилось? Лиз? – наконец решилась спросить Мари.
– Если ты про мой видок, то всё в порядке, – легко отмахнулась Лизавета. – Тушь какую-то хреновую купила. Подделка, что ли. Накрасилась сегодня в первый раз, теперь глаза слезятся.
– Сочувствую. У меня тоже сегодня всё наперекосяк, – Мари разочарованно опустила уголки губ.
– Угу, и у нас с Лизкой сегодня всё по проспекту пошло. Водочки накати – полегчает, – тут же посоветовал Скиф. – Нас уже попустило. Да, Лизок?
Лизка в ответ угукнула, а Мари с сомнением уставилась на бутылку.
– Психологи не советуют снимать стресс алкоголем.
– Пиздят твои психологи. Просто тралики дороже бухла стоят, – сказал Макс, подозвал мимо проходящего официанта и отправил его за рюмкой.
– Сейчас пить не модно, курить тоже. Куда ни плюнь, кругом зожники… – ворчала Марьяна, изучая меню.
– Это пиздеть не модно, а остальное нормально, – говорил Виноградов, наполняя водкой тотчас принесенную по его просьбе стопочку.