Лизка выскочила из душа первой. А когда Виноградов вышел, она уже напяливала на себя пальто.
– Куда собралась?
– К себе домой.
– С чего ради? – спокойно спросил он.
Чувствовал ее взвинченное состояние, которое даже после секса не прошло, хотя почувствовал, как она кончила. Ожидал, что какая-нибудь карусель начнется. Так что, в сущности, был к этому готов.
– Потому что это всё неправда. Мы с тобой, – она бросала какие-то фразы, пока что ему непонятные.
– Что – всё? – снова уточнил он, собираясь во всем разобраться до конца.
Лиза вскинула на него глаза.
– Мы с тобой – это неправда. Потому что ничего не будет, не может быть. Ты же и сам раньше говорил… – Она на миг задержала дыхание и начала говорить о самом страшном, в чем даже себе не могла признаться, но теперь рассказывала ему: – Потому что шлюху нельзя полюбить. Шлюхам нельзя верить. Я это знаю. С того самого момента, как со мной всё это случилось… Но обманываю себя, что всё будет хорошо. И больше не хочу. И бросить тебя не могу, потому что люблю. Давай лучше ты меня бросишь прямо сейчас – и всё закончится... Ты же не веришь мне. Это я буду любить тебя, даже если ты мне изменять будешь направо и налево. А ты не сможешь… даже если я не буду ни с кем спать, кроме тебя. Потому что это для мужиков нормально – спать со всеми подряд. А девочкам нельзя мужиков менять…
– Это не так, – перебил ее Макс.
– Это так. Только и слышу от тебя: туда не ходи, сюда не ходи, этого не делай, – говорила она, и в голосе ясно читалась обида. – Ты не веришь мне, не доверяешь. И никогда не будешь доверять. Сегодня, вообще, запер дома, как собаку.
– Потому что я попросил тебя никуда не ходить. Но ты ясно дала понять, что выполнять мою просьбу не собираешься. Сама выбора мне не оставила.
– Ты меня не просил. Это не было похоже на просьбу, – продолжала ворчать.
– Лиза, – он сдернул с нее пальто, бросил его на банкетку и подтолкнул Лизку к гостиной.
– Чего? – попыталась сопротивляться.
– Поговорим.
– Здорово поговорили уже.
– Ага, мне тоже понравилось. Можем повторить.
– Макс! – она ухватила его за руки, не давая опять залезть к ней под юбку.
Под юбку Виноградов не залез, но снова приволок Лизу в спальню и силой усадил на кровать.
– Лизок, тут дело не в тебе. Я же тебе про любовь сказал сегодня. Не про влечение, страсть, блажь какую-то. Любовь не бывает без доверия. Видел в жизни кое-что, могу любовь от похоти отличить.
Лизка ничего не ответила, но как-то доверчиво потянулась к нему и коснулась его руки.
– Это моя проблема. Не твоя. Я беспокоюсь о тебе… – он сжал ее ладонь и сел рядом. – Вот такой я параноик. И это не лечится. Так будет всегда. Мне надо знать, где ты и с кем. Не потому, что я тебе не доверяю, а чтобы быть уверенным, что с тобой всё в порядке.
– Ты боишься, что со мной что-то случится? В этом всё дело?
– Да, – после недолгой паузы ответил Макс. – Я не боюсь – с тобой не должно ничего случиться. Я этого не допущу. Но сейчас острый момент. По работе… Не хочу, чтобы ты кому-то примелькалась.
– Ясно, – задумчиво ответила она. – Почему ты мне сразу всё не объяснил?
Виноградов глубоко вздохнул:
– Я давно не был ни с кем в отношениях – только с собой. А с собой мне ни о чем не надо договариваться. Привык, что есть очевидные вещи, которые не требуют объяснения, но, видимо, ошибался. Лиза, ты просто знай, что, если я что-то говорю, значит, так надо. Я не прошу тебя о чем-то лишь для того, чтобы затеять очередную ссору.
– Я поняла, – кивнула она. Потом как-то растерянно пожала плечами и заговорила тихо, опять сбивчивыми фразами, будто друг с другом не связанными, из которых ему самому приходилось вычленять суть:
– Просто у меня своя паранойя. Я с самого начала знала, что теперь меня никто не полюбит… Что после такого я буду никому не нужна. Как будто я этого хотела… Как будто меня кто-то спрашивал… Он меня в рот изнасиловал, а мать сказала, что не трусы же снял, в рот – это не насилие, зубы почисти, и всё. Пойду зубы почищу!
Раньше, чем Максим смог что-то сказать, Лизка сорвалась с места и на самом деле ушла в ванную чистить зубы, потом вернулась в спальню с щеткой и пробубнила:
– А я тогда даже ни разу ни с кем не целовалась. Угу. Мне мальчик один нравился, мы встречались, дружили с ним… – не договорив, снова ушла в ванную.
Скиф тяжело вздохнул, пожалев, что мало выпил в том баре. Захотелось хлопнуть сразу стакан чего-нибудь крепкого, ибо разговор этот не мог выносить физически. Потому что каждое Лизкино слово через сердце пропускал. Плевать, что давно это было. Что это ее прошлое.