Макс сжал ее плечи, они все еще дрожали.
– Пить хочу, – прошептала Лиза, ощущая сухость во рту и горле.
– Надо на кухню идти.
– У меня нет сил.
Макс со смешком сместил Лизавету с себя и, пока она переводила дыхание, сходил на кухню.
– Тебе какую – веселенькую или обычную? – спросил, вернувшись с двумя стаканами.
– А веселенькая – это коньяк? – рассмеялась Лиза, уселась на кровати и протянула руку: – Давай веселенькую. Хотя я и так пьяная…
– Это хорошо, – одобрительно кивнул Скиф, подал ей коньяк, а стакан с водой поставил на тумбочку.
– Знаешь, Ева всё время у меня спрашивала, почему я сама к тебе не приду… Мне же вроде в постель к мужику прыгнуть, как нехер делать. А я никак не могла через себя переступить, боялась, что отвращение испытаю, как ко всем. Что меня отвернет и от тебя тоже, как это обычно бывало. Любить на расстоянии было приятно… Хотеть еще приятнее, но я не знала, как среагирую, если всё начнется. Ну, видишь, нормально всё...
– Не, – возразил Макс, – я сразу знал, что, если мы залетим в кровать, это будет феерично.
Лиза снова засмеялась. Приткнула стакан на прикроватную тумбочку и толкнула Макса на спину. Забралась на него сверху и, продолжая смеяться, стала целовать.
Постепенно ее смех угас, поцелуи стали другими, но в какой-то момент Виноградов остановился. Перестал целовать, задержав ее подбородок большим пальцем.
Лиза, немного озадаченная переменой в его настроении, глубоко вздохнула и замерла.
– Я хочу, чтобы ты забыла всё это, – сказал Макс, глядя ей в глаза.
– Я забыла, – улыбнулась Лиза, – уже забыла…
Ощутив, как твердый член Макса толкнулся в нее, а руки стиснули бедра, стремясь прижать к себе еще крепче, Лиза подалась чуть вверх и ускользнула. Опустив руку, она погладила его эрекцию, сомкнула пальцы у самого основания и чуть сжала.
Макс прерывисто вздохнул и что-то пробормотал ей в губы – то ли имя, то ли что-то ласковое.
Лиза прильнула к его рту и стала ласкать его так, как ласкала бы его член. Целовала, пробовала на вкус, посасывала язык, одновременно с этим откровенным, возбуждающим поцелуем лаская его рукой.
Дыхание оборвалось, живот свело судорогой предвкушения, и Макс застонал. Прижал ее к себе крепче, глубоко скользнул языком в рот. В жаркую глубину. Так горячо там, что снова издал стон, зная, какое удовольствие ему доставят ее шелковый влажный язык и нежные губы. Представлял, хорошо знал, каково быть там и коснуться этого жара, но сегодня всё его тело звенело особым напряжением.
Однако Лиза не спешила. Хотела, чтобы Максим прочувствовал с ней каждую минуту. Пропустил через себя каждое ее прикосновение. Прервав поцелуй, продолжила ласкать рукой и посмотрела в лицо: зрачки его расширились от желания, страсть заволокла их, затуманила, сделала темными. Умела Лизка свести его с ума, сделать так, что он обо всем забывал. Лишался способности думать, мыслить, говорить.
Соскользнув вниз, она убрала руку. Сначала провела языком по всей длине, прошлась по каждой набухшей венке и только потом обхватила губами головку, одновременно с этим чувствуя солоноватый вкус смазки на языке.
Она медленно ласкала, доводя до сумасшествия. Без рук, без других прикосновений – только губами и языком. Заставляя запрокидывать голову от накатывающей дрожи и вжиматься в постель.
Задыхаясь от эмоций и остроты ощущений, Макс не выдержал и надавил ей на затылок. Низко застонав, опять прошептал что-то неразборчивое, сладко-бредовое и сильнее прижал к себе ее голову. Только тогда она туго и горячо вобрала его всего. Глубоко взяла в рот и еле слышно застонала, когда он, ударившись в нёбо, скользнул по стенке глотки.
Звук ее мягкого стона вибрацией прошелся по Виноградову. Он тяжело выдохнул, вздрогнул, чувствуя, что вот-вот кончит. Задержал дыхание, чтобы как-то собрать рассыпавшийся в прах самоконтроль.
– Иди ко мне…
Он погладил ее щеку и, взяв за руку, хотел подтянуть Лизу на себя, но она воспротивилась.
Прервавшись, выпустила его изо рта и облизнула губы.
– Нет, хочу, чтобы ты кончил.
Хотя его острое возбуждение подхлестывало ее собственное желание, Лиза хотела довести его до конца и не собиралась прерываться, несмотря на нестерпимое желание почувствовать его в себе. Ему нравилось то, что она делала с ним, и каждый его отклик на ее ласки, малейшее напряжение в мышцах били по ее нервам. Скользив губами по его напряженной длине, сама дрожала от каждого его стона и получала от процесса не меньшее удовольствие.
Жар захлестнул, пробивая всё тело влажной испариной. Стиснув зубы от накатившей судороги, Максим глубоко толкнулся ей в рот и кончил.