Эта сволочь не разрушит всё просто так. Больше не сможет. На этот раз у него ничего не выйдет.
Рванув к кухне, Лиза даже успела выхватить нож из ящика, но тут же получила по руке и оказалась прижата потным мужским телом к столешнице.
– Да чё ты, блять, такая упрямая стала! – взбесился он, и Лизка сразу притихла.
Понимала, что, если начнет сопротивляться, этот сучий недомерок ее точно замолотит, и ребенка она потеряет. Но и отступить, отдаться не могла.
– Ладно, – выдохнула Лиза, содрогаясь от отвращения и мерзостного чувства. – В шкафчике коньяк есть, если хочешь выпить.
– Вот так бы сразу, а то устроила тут… – воодушевился отчим ее отступлением и разжал руки.
Лиза достала коньяк, специально для Максима купленный. Даже подумала: а не шибануть ли этого козла по башке бутылкой. Взялась за горлышко, сжала покрепче, но отчим, то ли раскусив ее намерения, то ли торопясь выпить, отнял у нее спиртное. Быстро свернув крышку с горлышка, он налил себе полный стакан и сразу заглотил половину.
– Хороший коньяк, – одобрительно вздохнув, утер рот рукавом рубашки.
Лизка, воспользовавшись тем, что внимание отчима переключилось на алкоголь, сделала единственное, что в данной ситуации пришло ей в голову: шмыгнула в ванную и закрылась изнутри.
Больше ей деваться некуда. Может, вылакает сейчас этот ублюдок бутылку коньяка да отрубится. Или Макс все-таки приедет, хоть и пообещал только завтра появиться. Любил Скиф иногда к ней без предупреждения наведываться, вдруг и сегодня так сделает.
Теперь только оставалось ждать, что дальше будет.
А дальше отчим, видимо, допил стакан, обнаружил, что Лизы нет рядом, и подобрался к ванной. Сначала уговаривал выйти, потом стал угрожать, что дверь выбьет, и даже предпринял какие-то попытки.
Замерев от страха, Лиза слушала, как он грохотал чем-то по полотну, стучал и дергал ручку, ковырялся в замке. И так по кругу.
Потом опять что-то загремело, с глухим стуком упало на пол, и наступила странная тишина.
Лиза прислушалась, различив за дверью гулкие шаги, быстрые, неравномерные, будто по квартире ходило несколько человек.
– Еще и коньяк мой вылакал пидарасина, – раздался возмущенный бас Скифа. – Гондон ебаный… Лапуля, открывай, уборка номеров подъехала, – постучал в дверь.
От накатившего облегчения у Лизки слезы полились градом. Она выскочила из ванной и, прежде чем Макс сгреб ее в охапку, успела заметить Чистюлю, который стоял над обездвиженным телом отчима и улыбался какой-то звериной улыбкой.
Некоторое время Виноградов крепко ее обнимал, потом глянул в лицо.
– Всё нормально, – сказала она, заметив тревогу в его глазах. – Он ничего мне не сделал, не успел… А как ты вошел?
– Лизок, я ж тебе говорил, что я параноик, и это не лечится, – невесело усмехнулся Виноградов. – Нагнуть меня можно только раз в жизни, и этот «раз» уже случился, второго не будет.
Шагнув к входной двери, Макс вытащил ключи, оставленные в замочной скважине с внешней стороны. Не до того было. Влетел, как смерч, в квартиру, в полсекунды оценил остановку, ударом ноги выбил уроду челюсть, а потом схватив первое, что попалось под руку, – а попался ему барный стул, – огрел со всего размаха по башке.
– Ясно, – кивнула Лизавета. – Так вот где мой запасной комплект ключей. А я обыскалась…
– Лизок, у меня не только ключи от твоей квартиры есть, я еще и изображение с камеры домофона могу посмотреть, оно прямо мне на телефончик идет. На случай если какое-нибудь хуепутало, типа этого, в гости решит заглянуть…
– А почему я об этом не знала?
– А зачем тебе об этом знать, лапуля? Дай водички, а то в горле пересохло.
Вздохнув, Лиза двинулась в сторону кухни, чтобы выполнить его просьбу. Пустое теперь напоминать, что, когда дверь новую устанавливали и видеоглазок, они еще с Максом не встречались, и он не имел права за ней следить.
Руки еще тряслись, когда воду в стакан наливала, но уже не так сильно.
Макс выпил половину, а остальное плеснул в рожу отчиму.
– Просыпайся, хуепутало! Сейчас будем умирать!
– Молодец, папаня, догадливый, – снова улыбнулся Чистюля безупречной, но хищной улыбкой, – букетик себе на могилку прихватил.
– Ну, – кивнул Макс и пнул отчима носком ботинка в щеку, – сейчас мы его вместе с этими цветулями и закопаем.
– Честно говоря, думал, что ты ему череп проломил, – сказал Керлеп.
– Не, такие гондоны с одного раза не подыхают. Нам еще постараться придется.